Винный ресторан и лаунж от одного из главных винных импортеров страны. В меню – микс всего от роллов до салатов с рукколой, много закусок под вино (сыры, паштеты, брускетты), пицца и паста. Обширная винная карта.
Основная особенность художественной и ремесленнической жизни Ташкента состоит в его столичном статусе. Сюда, в главный город страны, собираются в поисках новых заказов, связей, славы и денег мастера из всех регионов Узбекистана.
В Ташкенте больше, чем где бы то ни было в Узбекистане, художников с независимым, свободным, современным взглядом на ремесло, мало привязанных к конъюнктуре туристического рынка и спросу, им рожденному. Новые стили, синергия искусств и культур разных регионов страны, трансформация и деконструкция народного наследия – все это рождается в столице. Именно здесь можно найти мастеров, которые создают на основе традиционных техник и предметов новые, сами закладывая и формируя новые художественные школы, будь то картины из соломки, ножи с богато расписанными рукоятками или ювелирной работы сундуки и шкатулки.
Одна из самых интересных историй о возрождении старого ремесла и создании на его основе новой школы – история ташкентской лаковой миниатюры, объединившей в 1980-х годах почти утраченное искусство миниатюры книжной, традиционной для Востока, и технику росписи объектов из папье-маше, характерную для российского Палеха.
Ташкент – еще одна после Шахрисабза точка на карте страны, где вышивкой заполняют полотно целиком, не оставляя свободного места. Ташкентские палаки, плотно расшитые швом, напоминающим гладь, могут выглядеть непривычно и аскетично издалека, но поражают тщательностью исполнения и множеством мелких деталей при взгляде с небольшой дистанции. И узнаются благодаря насыщенному красному или бордовому основному тону вышивки и стилизованным солнечным и лунарным мотивам, представляющим, как правило, сложные композиции из нескольких круглых форм с богатым орнаментом. История возрождения ташкентской школы вышивки разворачивалась в 2000-х годах и стала возможной благодаря усилиям одной-единственной мастерицы.
Если поискать, в Ташкенте найдутся представители хоть нуратинской школы вышивки, хоть шахрисабзские гончары, найдутся чеканщики и резчики, ткачи, кузнецы, мастера ганча. Как найдутся в туристических местах байсунские тюбетейки, кашкадарьинские сюзане, гиждуванская керамика вперемешку с китайским и индийским новоделом и вещами, сделанными пусть в Узбекистане, но массово. Поэтому и людей, и ремесла для этой главы я выбирала еще более тщательно и сфокусированно, стараясь обратить ваше внимание на все самое необычное, непривычное и интересное, на то, чего не встретишь, путешествуя по другим регионам Узбекистана. Как в области гастрономии, как с точки зрения истории, так и во всем, что касается ремесленной жизни, Ташкент – большой плавильный котел.
Ташкентская вышивка требует в два, а то и в три раза больше времени, чем любое, даже самое сложное бухарское или нуратинское сюзане, где зашивается не весь фон, а лишь вышиваются разнообразные фигуры. Ташкентский палак – это не только расход времени, это еще и большее количество ниток и красителя. За то время, что вышивается один ташкентский палак, опытная мастерица сделает 2–3 сюзане – и продаст их. Простая рыночная экономика! К середине 2000-х годов традиция ташкентской вышивки прервалась в первую очередь из-за трудоемкости работы. Школу возродила Мадина Касымбаева. Годы упорной работы привели к персональным выставкам в Узбекистане и за границей, школе вышивки, сотрудничеству с узбекскими и международными модельерами. Халаты, расшитые ателье Мадины, носят Эрмине Эрдоган и Мелания Трамп.
