Полное блюдо вынесли, сыплют. Крику во дворе: га-га-га! С чибисника спешат утки, переваливаясь с боку на бок, и тоже набрасываются на зерно: кря-кря-кря! Куры набежали, налетели воробушки и голуби. Только пыль столбом стоит. Птицы чуть с ног не сбивают, больно щиплют Вовку за пальцы, хватают за шнурки, за пуговицы. Он все им отдал, даже конфеты из кармана высыпал, но конфеты они выплевывают. Вовка спешит сообщить матери потрясающую новость:
— Мама, гуси конфетов не едят, и утки не едят! Они хотят съесть мои пуговицы… Еще наберу кукурузы!
— Хватит, хватит! — бабушка отбирает блюдо. — Их досыта не накормишь.
Распугивая птиц, во двор вбегают овцы, лезут на крыльцо, у Вовки руки нюхают.
— Мама, а овцы конфеты едят?
— Дай им хлебца!
Людка его опережает:
— Барь-барь-барь! — всех овец к себе переманивает. Вовке тоже хочется сказать: «барь-барь», да не умеет он «р» говорить.
— А вот и Рыжуха наша. Баб, неси пойло!
Корова подошла к крыльцу, и сразу во дворе вкусно запахло молоком. У Рыжухи рога большие, ходят туда-сюда, даже страшно. А бабушка не боится — гладит ей шею, подносит чугун с едой.
Тут Людка закричала:
— Мамка, папка, глядите, кто к нам приехал!
Тетя Нина, поставив мотыгу к стенке, берет Вовку на руки, целует:
— А тяжеленный какой стал!
Дяди Вити Вовка пугается: лицо и руки у него все черные, а зубы и глаза блестят. Но вот, что-то кинув в ящик, где много-много всяких интересных железячек, дядя Витя раздевается по пояс и начинает плескаться над кадушкой. Лицо и руки становятся все белей. И уже совсем чистый он подходит и протягивает Вовке руку:
— Ну, здравствуй!
И Вовка ему говорит, как большой: «Здравствуй!» — и подает руку.
От дяди Вити пахнет чем-то приятным. Вовка догадывается:
— Это трактором от тебя пахнет, да? А ты покатаешь меня на тракторе? — и с замиранием сердца ждет, что он ему ответит.
— Покатаю. Если с Людкой принесете мне обед. Я завтра сею за чибисником.
Глядит Вовка на дядю Витю, на его сильные руки, на веселое лицо, думает: «Хорошо ему. Такую работу выбрал себе — на тракторе кататься. Хитренький!»
— Вовк, пойдем с бабушкой корову доить. На, неси! — Людка подает ему подойник, сама несет скамеечку.
Бабушка в сарае разговаривает с Рыжухой, она смело берет ее за рога, привязывает и садится на скамеечку прямо под корову.
Динь, динь… — запело ведро под белыми струйками. Вовка дивится:
— Вон у вас как! А в Городе молоко бежит из большой-большой бочки. Кран у нее, как у самовара. Открутишь — и только подставляй посуду!
— А у нас молоко из коров. Мама говорит, что оно вкуснее городского. Парное будешь пить?
Людка сбегала за стаканами, бабушка им налила через марлю. Вовке так приятно было пить, что он воскликнул:
— Из коровы молоко лучше!..
Во дворе все сараи заперты, лишь один открытый, и Рыжуха пошла туда спать. Теперь Вовка знает, кто в каком сарае живет. Лишь бычок и Тютик легли спать у крыльца. А ласточки уснули в своем гнезде.
Над чибисником всходит луна, большая, раза в два больше, чем в Городе.
— Люблю, когда луна, — шепчет Людка. — Когда луна — немножко светло и немножко темно. Правда?
Послышались голоса у ворот, и Людка кинулась открывать:
— Наши пришли!
Наши — значит, бабушкины, а значит, и Вовкины. И он рад видеть тетю Веру с дядей Петей. Они тоже целуют Вовку, передают из рук в руки. Однако с взрослыми ему неинтересно. То ли дело с Людкой. Все дядьки и тетки, а также мамка с бабушкой садятся за стол, а Вовка с Людкой забираются на бабушкину кровать:
— Давай прыгать на пружинах!
Такой крик подняли, что бабушка на них заругалась:
— А ну, укладывайтесь спать! Живо! А то чертик заберет. Вон он сидит под кроватью.
— Где он, где? Я его ни разу не видела.
— И я не видел.
Ребята один за другим спрыгивают и заглядывают под кровать.
— А вот я вам ремня дам!
Они нырком в постель. Дяде Пете смешно:
— Да они сами как чертенята. Ничего не боятся! А спать уже и нам пора…
Гости ушли, в доме начинают укладываться: кто где, а ребята на кровати с бабушкой — в разные стороны, ногами друг друга достают.
— Давай не спать. Давай всю ночь разговаривать!
— Я вам поговорю! Ремнем! — прикрикнул дядя Витя сердито. — Завтра вставать со светом.
А как не разговаривать, когда столько накопилось за день впечатлений. Никак нельзя! Если не разрешают с Людкой говорить, то хотя бы пошептаться с самим собой. Когда с самим собой говоришь — никто не услышит.
— Вот, оказывается, какое оно — Дивное. Тут хорошо. Сады кругом, огороды, поля, чибисник, лес. Тут все есть, чего нет в Городе. А в Городе есть все, чего нет в Дивном: троллейбус, фабрики, заводы, цирк. Здесь — одно, там — другое. Почему это так?
Где-то на улице загавкала собака, и Вовкины мысли пошли в другом направлении.
Страшно тут. Петух клевачий, трава жгучая, гуси щипачие, злющий пес у дядьки Хамыча, коровы с большущими рогами. А из лесу ночью, наверное, приходят разные звери. Может, они сейчас в саду. Позвать дядьку с ружьем, он бы им дал!
