Мы едем на моем старом Ниссане. Папа за рулем, мама на пассажирском, а я улыбаясь слушаю, как они напевают любимую песню. Так здорово, что мы выбрались поесть мороженого на пляж. Долгое время маме было нельзя из-за препаратов и химиотерапии, сейчас можно, как она мне сказала. Сегодня она вновь красива, папа подобрал ей парик в тон ее темно-каштановым волосам, она надела любимое платье. Так здорово сегодня, что я даже не балуюсь. Хотя мама всегда мне говорила, что за мной нужен глаз да глаз. Картинка меняется и я заглядываю в больничную палату. Вижу бледную маму, которая уже не дышит. Папа скулит на кровати, и я впервые вижу его таким. Осознание молниеносно срабатывает и я подбегаю к отцу, обнимаю и плачу. Я думала, что пережила уже эту боль, но нет. Следующий слайд сна, в котором я падаю в свежую яму и прошу закопать меня вместе с ними. Нехотя выплываю из беспокойного сна. Не понимаю где я и сколько я проспала. За окном темнота, в груди, это постоянное и увеличившееся вдвое за последнюю неделю, ощущение пустоты и боли. Виски нестерпимо гудят, пытаюсь приподняться, и замечаю мощную фигуру у кровати. Оперевшись спиной на борт, спит Джейден Рейнольдс. В голове всплывает картинка, как увидела его на похоронах. И в груди снова нарастает это общее чувство моей поганой жизни, знаю, что только сейчас так считаю, дальше возможно оправлюсь, но сейчас, верхние веки жжёт от нахлынувшего желания вновь плакать. Пытаюсь аккуратно встать, не будить парня, он ведь наверное с самолёта, должен отдохнуть. Да и по правде говоря, стоило ли ему здесь быть. Не успеваю я присесть, как он неспешно разминает шею и поворачивается в мою сторону.
– Что тебе нужно, скажи, и я принесу. Тебе нужно отдохнуть, Киара. И не спорь пожалуйста. – вроде бы голос звучит мягко, но твёрдо.
– Воды и аспирин. – сипло отвечаю.
– Минуту. – встаёт и скрывается за дверью.
Сижу на постели не в силах пошевелится, в голове нет ничего, ни мыслей, ни проблесков света, одна сплошная тьма, затянувшая меня. Возвращается, и видя меня в том же положении, смотрящую в одну точку, аккуратно присаживается и хмурит брови:
– Киара. Посмотри на меня. – я будто статуя, не хочу шевелиться и не могу: – Давай, девочка, ты сильная и справишься. Не топи себя в этой бездне. – отдалённо слышу его шёпот, чувствую, как руки касаются пальцы, и резко убираю свою от тактильных ощущений.
Смотрю на него, не в силах объяснить и понять, что это. Он хмурится, поджимает губы и аккуратно поставив на прикроватную тумбочку стакан с таблетками, встаёт:
– Позвать Эйми с Беккой? – немного отрешенным тоном он спрашивает.
– Нет. – сиплю в ответ, а он кивает и делает ещё шаг по направлению к двери: – Не уходи, Джейден. Хотя бы посиди немного со мной. – глаза наливаются влагой, жалкая да, но ничего не поделаешь. Он нужен как воздух, хоть и реакцию свою не узнаю. Оборачивается, и в глазах вижу, не жалость, а боль. То ли его, то ли свою, не знаю. Молча возвращается и садится туда же. Медленно беру стакан с заветной таблеткой, которая хоть поможет от головной боли, но не унесёт в забытье и не сотрёт события последних дней. Руки трясёт, но я все же делаю это и тихо сползаю на пол, садясь рядом с тем, кто однажды спас меня от боли, подарив новую. Рывком стаскивает одеяло с кровати и укрывает меня молча. А потом я чувствую его крепкое плечо, к которому он меня прижимает и снова даю волю слезам. Не знаю, как уснула и как оказалась в кровати, но просыпаюсь, когда уже светло и в комнате я одна. Решаю, что пора попробовать вылезти отсюда. Неспешно встаю голова все таки ещё кружится и захватив полотенце направляюсь в душ. Там в отражении, после неприлично долгого разглядывания вижу истощенную оболочку успешного журналиста Киары Доусон. В глазах ничего, уголки губ даже припустились как-то, может сделать ботокс, буду как…Мишель Николс. Пытаюсь думать о чем угодно, чтобы не возвращаться к мыслям о потере отца. Кое-как, с завидными остановками в прострации, я умываюсь и убираю влажные волосы в пучок. Открываю шкафчик, и вижу антидепрессанты. В голову ударяет непреодолимое желание, но это нужно сделать когда буду одна, не тогда, когда в доме, как минимум пятеро тех, кто закроет меня. Закрываю шкафчик, накидываю халат и бреду на выход к людям, кто хочет мне сейчас помочь, но которым нечего мне сказать. Медленно спускаюсь, слыша тихие голоса внизу. Не разобрать о чем говорят, но голоса уставшие и лишенные блеска. Выхожу в кухню, за столом те немногие, кого можно считать родными: Шерман, Палмер, Тодды и он, не совсем родной, но от этого не менее важный и значимый в моей жизни.
– Привет. – пытаюсь хоть немного улыбнуться, но пока тяжело.
– Моя девочка, тебе кофе, чай? Тосты, фрукты? – подскакивает взбалмошная Палмер.
– Родная, может яичницу с беконом? – ловлю сочувствующий взгляд ранимой Бекки.
– Да, пожалуй бекон и кофе. – я не ела несколько дней и сказывается голод, собираюсь к кофеварке, но у неё уже орудуют парни.
Джейден встаёт, освобождая мне место, сажусь и киваю ему. Облокачивается на столешницу, где вовсю кухарит Палмер.
