Сносит крышу. Основательно так. Расстёгиваю пуговицы у него на рубашке, причем начинаю снизу, и терпения не хватает, просто залезаю под нее руками, кожа Вадима наверняка горячая, но мои руки горячее. Безудержно хочется повалить Вадима, взять его, чтобы стал моим и не смел даже помыслить о побеге.
И ему нравится. Я же слышу его сбивчивое дыхание, его стоны, тихие, сдавленные, из-за того, что целую его и не отпускаю, не даю и вздохнуть.
В какой-то момент понимаю, что творю, отстраняюсь от Вадима, и вижу такую картину перед собой, что любой другой не смог бы сдержаться, а еще этот стук своего собственного сердца в ушах мешает сосредоточиться. Рот Вадима открыт, глаза наоборот, и вся поза, он будто зовет меня, но ведь чуть больше минуты назад ты не хотел, отталкивал меня…
О Боже, дай мне сил воспротивиться этому искушению.
36. Страсть. ПОВ Глеба
Как бы я не желал сейчас отказаться от сладкого блюда передо мной, но не могу, и наверняка не хочу. Разум давно распрощался со мной, еще когда я только увидел Вадима, просто на тот момент еще не понимал, чем это все обернется.
Вновь тянусь поцеловать его, и слышу его протяжный вздох, будто бы он понимал, о чем именно я думаю и между чем мечусь. Его рубашка расстёгивается на раз, галстук летит на пол, на мою не хватает сил, и я просто рву материал, не думая о последствиях. Вновь ищу его губы, становится невыносимой мукой касаться его кожи, не доходя до самого конца, пока что…
Только сейчас понимаю, что все это происходит явно не в том месте, где бы следовало - в прихожей. Поднимаю парня на руки и вижу, что в его глазах мелькает страх. Но я не могу более останавливаться, когда мог - Вадим не оттолкнул меня, и сейчас я уже перешел ту грань, через которую нельзя вернуться.
В комнате у него тихо и мирно, постель заправлена. И что же я собираюсь здесь творить?
Но стоит только Вадиму прикоснуться рукой к моей груди, как вновь по телу расползается неистовое чувство, из-за которого я больше не желаю его отпускать.
На кровати мало места для нас обоих, но ничего не поделаешь. Покрываю его тело поцелуями, лишь бы он получал удовольствие и не боялся меня, иначе это будет невыносимой мукой. Безумно хочется ласкать его целую вечность, касаться каждой частички тела, завладеть им.
Собственнические чувства.
Он тянется к моим губам, сам хочет поцеловать их, это приятно, но сейчас у меня иная цель, и вскоре приходится оторваться от Вадима. Пока руками расстёгиваю его брюки, чувствую, что парень вновь напряжен, ласково провожу языком по коже на груди, обвожу сосок.
Хочется сделать ему как можно приятней, я даже несколько удивлен, когда вижу, что его член стоит, почему-то у меня было ощущение, будто я тут один хочу дойти до конца. Вадим так мило краснеет и запрокидывает голову, когда я обхватываю губами головку; он ловит ртом воздух, немного выгибается, прямо как котенок. Не скажу, что делаю это умело, но старание все исправит, к тому же я примерно представляю, как доставить удовольствие парню, хотя бы по себе.
Я не тороплюсь, но мозг требует скорее войти, сделать все грубо, даже, возможно, больно Вадиму, лишь бы доказать свою власть над ним, но я отбрасываю в сторону эти мысли. Ведь понимаю, что это просто моя злость еще не ушла, и именно она хочет сделать все не так, как надо. А ведь это первый раз, я уверен, у Вадима, да что там, и у меня тоже…
Он слишком любим мною, чтобы я посмел сделать ему больно, но возможно все, так как сейчас уже не узнаю себя совершенно, будто в меня вселился бес желания. Прежде я умел сдерживаться, мог просто улыбнуться и постараться забыть о том возбуждении, что на меня находили периодически, как и на любого парня.
Страх какой-то неизвестности все же был в самом начале, но Вадим такой милый, что иной реакции у меня бы просто не могло быть. Вот только я не знаю, как сделать лучше и доставить ему наивысшее удовольствие.
Черт возьми, как он стонет, когда я провожу языком по головке, обхватываю член губами, вбирая его. Вадим просто кладезь эротических звуков, хоть записывай и слушай по ночам и в душе.
Остановился ненадолго, чтобы облизать свои пальцы, если честно, то меня по-своему трясло, одновременно от распирающего желания и страха, что сделаю не так что-нибудь, испугаю Вадима, и он сбежит, уже навсегда. Он вздрогнул, почувствовав внутри себя инородное тело, но иначе я бы не смог растянуть его, а сразу входить будет просто опасно для нас обоих.
Вновь касаюсь губами члена, чтобы вернуть возбуждение Вадима, которое очень быстро стало его покидать, пока я вводил всего один палец, а надо хотя бы три…
Ох. Самое тяжелое - сдерживаться, чтобы с рыком не повалить его, и, наплевав на все, разодрать его тело в клочья. Но он такой чуткий и вздрагивает от каждого моего движения, наверняка боится, или же ему неприятно, причем второе мне сейчас и в данной ситуации кажется более логичным…
Какая может быть логика, когда перед тобой лежит желанный человек, любимый до безумия, до дрожи в руках?
