Главное, чего мне в жизни всегда хватало – терпения. Я переносил все тягости жизни «плохого» парня, не задумываясь о том, что могло бы быть иначе, просто ждал, пока кто-нибудь заметит нестыковки в моем поведении и слухах, но в такой момент, как этот, любые мысли о терпении и спокойствии летят в тартарары, стоит только взглянуть в его карие глаза.
Я дотерпел только до числа два, стоило лишь убрать пальцы, как я увидел, что Вадим немного расслабился, жаль, что ненадолго, и почти тут же, как я стал входить в него, из его глаз полились слезы. Вот черт! Не умею я быть чутким!
Закусил губу, ведь, по-моему, сделал только хуже, поторопившись, иначе как объяснить то, что теперь я чувствовал себя хуже, и еле двигался, мечтая, чтобы желание двинуться внутрь него как можно быстрее не пересилило. Тяжело быть на грани…
Скольких мне мучений стоил каждый толчок внутрь Вадима, пока он кусал свои губы, бил меня в грудь, а я старался успокоить его, говорил, чтобы он немного потерпел, иногда целовал. Это были сладкие минуты боли, потому что потом я все же увидел наслаждение на лице своего любимого, такого милого, с раскрасневшим лицом и опухшими от поцелуев губами. А ведь я уже и не думал, что он сможет получить наслаждение сегодня, будто я ужасный, отвратительный любовник! Но все же у меня вышло, и как гора с плеч, теперь я мог хоть немного расслабиться, и двигаться стало существенно легче.
На мое счастье Вадим вскоре кончил, и я вслед за ним. После этого так захотелось лечь на него и обнять, но я понимал, что скорее раздавлю его, и пришлось лишь лечь рядом, обняв за плечи.
- Я люблю тебя, - произнес и поцеловал его в шею.
- Ненавижу, - ответил он, но так озорно улыбался, что я и не подумал воспринять его слова всерьез.
Так захотелось спать, безумно просто, но я пересилил себя и отправился в душ, предложив Вадиму пойти со мной, но он отказался, сказав, что болят ноги. Я бы отнес его, но, думаю, ему первое время лучше не двигаться.
Вскоре я вышел из ванны, а вот Вадим был очень зол на меня, он стоял в одних трусах, держался за край дверного косяка своей комнаты и проговорил:
- Ты мог бы в дальнейшем дверь в квартиру закрывать, прежде чем заваливать меня?
Я рассмеялся, так как меня совершенно не волновало то, что он сказал, я обратил свое внимание лишь на слова «в дальнейшем». Значит, он не злится на меня на самом деле.
37. Психология. ПОВ Вадима
Беги, главное - беги, не оборачивайся! Ведь всё, что он говорит - неправда, всё бред, ложь… не оборачивайся, беги, просто беги. Вадим, не оборачивайся!
- Ты виноват, это ты виноват! – раздавалось за спиной.
Я закрыл уши руками, но голос брата продолжал меня преследовать, не давая убежать, не давая забыть то, что колющим чувством уже давно засело у меня в сердце. Я прекрасно понимал, что это не Вик, а чувство вины преследует меня, что это только дурной сон, который вот-вот должен был закончиться, но я ничего не могу поделать с собой. Я могу только убегать, только уходить от проблемы, существующей в реальном мире, всё дальше и дальше, пытаясь не споткнуться. Ведь если я остановлюсь, то чувство вины полностью поглотит меня, оно убьёт меня…
- Я бы сейчас был жив, если бы не ты!
- НЕТ! – закричал я в ответ, пытаясь больше убедить себя, чем «голос». Ведь я не виноват – я просто хотел подружить самых дорогих мне людей. Я не виноват, что Вик полюбил Артёма. Я не виноват, что он покончил жизнь самоубийством. - Я НИ В ЧЁМ НЕ ВИНОВАТ!
- Не виноват? – переспросил голос.
- Нет, я ни в чём не виноват! – кого я хочу убедить в этом? Его или себя? Себя или… его? Я…
Я отвлёкся и всё-таки споткнулся, чёрная тень окутала меня, уже собираясь поглотить, как раздался звонок… Долгий, пронзительный, отчего-то холодящий самую душу.
Открыв глаза, я огляделся. Обычная комната подростка: письменный стол, заваленный всякими мелочами, стул, на котором висит большая часть моих шмоток, книги на полу, задорный солнечный лучик, пробивающийся из-за занавесок. Всё лежит на своих местах, все, как и должно быть.
И снова звонок. В этот раз намного длиннее обычного.
Неуверенно поднявшись с кровати, я прихрамывая поплёлся к двери, про себя проклиная Глеба – и стоило нам это делать? Да, конечно, я рад, теперь я уверен – он меня любит, но… Боже, мне так страшно. Вдруг я его разлюблю? Или ещё хуже - он меня? Господи, пусть всё будет хорошо!
Спросонья я даже забыл спросить «кто там», поэтому очень удивился, увидев на пороге Рому. Как всегда презрительная улыбка, бежевый костюм и высокомерная поза. И что ему нужно в такую рань?
Словно прочитав вопрос у меня в глазах, мужчина тяжело вздохнул. Его белая рука легла на лоб и провела по волосам назад, словно поправляя причёску:
- Мне нужно с тобой поговорить. Умойся и одевайся в школу – я тебя подожду.
