38. Предательство ради будущего. ПОВ Вадима
- Глеб так же психически нездоров, как и ты. Конечно, в меньшей мере, ведь у него просто фобия. Боится воды. И, думаю, что наличие рядом с ним такого же нездорового человека, - Рома выделил последнее слова, будто я не являлся таковым… Честно, я таковым себя и не ощущал, - приведёт к плохим последствиям. Поэтому если ты его любишь, то прекратишь общение, а я взамен постараюсь избавить тебя от груза, что давит на тебя вот уже десять лет. Согласен?
- Согласен, - мертвым голосом ответил я.
Думаю, я никогда не смогу стать свободным, хоть я и избавлюсь от боли, причиненной из-за смерти Вика, я буду переживать из-за Глеба. Буду скучать, тянуться к нему, искать встречи… пытаться прикоснуться.
Глеб, я так тебя люблю… Вик, я так хочу избавиться от той боли в груди, так хочу избавить от тебя! Ненавижу тебя… Я так люблю тебя…
Сидя на лавочке, я потёр забинтованное запястье. Болит, как и всегда, но не настоящей болью, а придуманной мной. Конечно, я прекрасно понимаю – там нет ничего, там нет раны, что ноет каждый раз, когда я прикасаюсь к ней. Это только мои иллюзии, от которых я так же, как от воспоминаний о Вике, хочу избавиться. Вот только эти мнимые психологи, что смотрят с пониманием на меня, ребенка, по их мнению, не в состоянии меня вылечить. Самоуверенные дети, которые понимают в психологии меньше чем я, иначе как можно объяснить? Что когда я улыбнулся им, они сочли меня здоровым? Идиоты!
А Рома?.. Так сразу, без слов он понял, что со мной что-то не так. Нет, я, конечно, догадываюсь, что ненависть ко мне вызвала в нём интерес, но даже так он увидел то, что не видели эти напыщенные индюки. Может, поэтому я решил довериться ему и ради этого забыть о Глебе…
Глеб, я так не хочу тебя терять!
Я посмотрел на небо, что переливалось голубым и золотым сквозь листву, и как-то сам по себе посмотрел на окно Глеба. Тот вот-вот выйдет из подъезда, и мне нужно за считанные минуты придумать причину ссоры. Но как, если он кажется мне идеальным? Нет, я понимаю, что идеальных людей не бывает, но мне всё в нем нравится. Я люблю его.
В кого я превратился? В гея, изнывающего от любви к парню? В парня, что наслаждается от того, что в его задницу кто-то вдалбливается? .. Ужасно. Просто ужасно.
Я закрыл лицо руками и тихо застонал.
Ведь быть геем - грех перед Богом. Это смертный грех – любить человека своего пола. Вот только почему? Это же просто любовь? Почему быть рядом с тем, кого любишь - грех? Почему все против? Ведь некоторые люди делают те же вещи, что и мы, даже не испытывая какие-то чувства. Почему же быть вместе людям, что совершенно не любят друг друга, не грех? Я запутался!
Очередной стон вырвался из моей груди, и мне уже хотелось заплакать, когда рука легла мне на плечо.
- Прости, давно ждёшь? – я поднял глаза от рук и посмотрел на улыбчивое лицо, что находилось в каких-то двадцати сантиметрах от моего. Боже, как мне хочется его поцеловать, почему же это грех? Почему Рома против наших отношений? Почему, Вик, ты не хочешь оставить меня даже спустя десять лет?
- Прости, - беззвучно прошептал я. – Прости! – я кричал, но крика не было слышно. Просто не выходило сказать это слово. Просто… Всё было бы так просто!
Прости, Глеб… Прости!.. Прошу, прости!.. ПРОСТИ!
- Что-то случилось? – даже сейчас Глеб улыбался, не догадываясь о том, что я сейчас собираюсь сказать. Боже, почему я должен сказать эти слова? За что ты так меня ненавидишь? Почему отбираешь самых дорогих мне людей?.. А так ли ты их отбираешь, может, я сам их теряю? Может, я всё-таки виноват, что Вик умер? А сейчас я отталкиваю от себя Глеба… Господи, я ли виноват во всём этом?
- Глеб, - тихо пробормотал я, быстро придумывая причину ссоры. Тот смотрел на меня непонимающими глазами, дожидаясь, когда я продолжу. – Я… не люблю… тебя…
Каждое слово отзывалось болью в груди, но на её место приходил какой-то покой – ещё минута, ещё секунда - и этот кошмар закончится. Я стану свободным… Мы станем свободны, потому что я больше никогда не причиню ему боль…
Боль. Почему я дарю людям только боль? Может, стоит убить себя?.. Нет, не физически, морально – потерять рассудок, мысли… самого себя. Может даже потерять голос, чтобы не причинять им боль.
- Что ты сказал? – парень нервно захихикал. – Прости, мне показалось, что ты сказал…
- Ты всё правильно услышал, - как больно! Как же больно. Как же я хочу закричать: «Нет, всё не так! Всё это не правда!»
Мой голос звучал сухо, даже холодно, как будто меня не волновало происходящее, в то время как внутри себя, я уже давно кричал от боли, практически умирал от неё. Может так умирает душа? Теряет что-то дорогое, а потом мучается в одиночестве?
