– Так ты, похоже, видел не только ее фотку, но и ее дом.
Алексей отрицательно покачал головой.
– Нет, не видел я ничего. Она работает дома, внештатно – переводит патенты, технические описания, инструкции. Ей проще переписываться, видео, говорит, отвлекает сильно. Ну, а я не настаиваю.
– Понятное дело. А она-то тебя видела? Что о тебе знает? Спорю, ты ей не сказал, кто твои мама-папа…
– Не сказал. Понимаешь, Дим, я хочу, чтобы уважали и ценили меня, а не мое положение.
– Уж раз тыщу я слышал это. Так что ты ей наплел?
Алексей поморщился, но с Димкой пререкаться было бессмысленно, конечно, наплел. Смешал крупицы правды с целыми пригоршнями вранья… нет, скорее фантазий, чем вранья.
– Наплел… Ну ладно, наплел. Сказал, что делаю нужное людям дело, что выучился на юриста, а потом понял, что хорошо бы пользу приносить, а не бумажки перекладывать.
– А фотки присылал? Небось, с трудом нашел такую, где на тебе надето меньше чем на пару тыщ баксов.
– А фотошоп для чего, приятель?
– Бедная девчонка. Она-то верит, что вы с ней одного поля ягоды. А ты ей просто морочишь голову.
– Знаешь, Дим, думаю, что я готов на ней жениться хоть завтра. Она моя, понимаешь? А ты «бедная девчонка»…
– Так позови ее на свидание! Чего ж тянуть?
– А если она живет на другом конце света?
– Вот и узнай! А если она живет по соседству? А если она с тобой ходит по одним и тем же улицам? Что ты тут весь в растрепанных чувствах, как пацан, сопли размазываешь?..
– Не ори, братец. Хочешь, я прям сейчас ей напишу? Прям от тебя?
– Нет уж, дружище. Давай ты этим займешься дома.
Ирина сняла очки и потерла глаза. Да, десять часов перед машиной – это многовато. Хорошо, хоть это не просто для тупого времяпрепровождения. Вот и перевод уже закончился. Можно и отдохнуть.
На кухне что-то с грохотом обрушилось.
«Ох, бабуля, ты не молодеешь…»
– Ба, что там у тебя стряслось?
Марина Борисовна выпрямилась.
– Да ничего не стряслось, глупышка! Увидела чашку с трещиной, вот и решила ее разбить – по фэн-шую ж нельзя, чтобы в доме была посуда с трещинами… Ну, или битая.
– Ба, ты меня напугала. А ничего, что у нас в буфете стоит с десяток тарелок с трещинами? Что ж ты их не разбила до сих пор?
– Ничего у нас там не стоит такого! Откуда ты взяла это?
– Бабу-у-уля, ну не надо! Вот сейчас я тебе тарелки эти вытащу. И мы с тобой дружно их побьем, если уж ты решила, чтобы все было по фэн-шую.
Бабушка с испугом посмотрела на Ирину. Она отлично помнила, что в буфете, почти на виду, стоит стопка тарелок из толстенного фаянса. Девочка права: многие из них действительно были с трещинами, с выщербленным краем. Но это же память… Как же сейчас все это разбить?
Хотя, с другой-то стороны, о чем это память? О свекрови, которая выпила немало крови, пока не вышла замуж в третий раз? О годах, которые хочется забыть, словно их и не было никогда?
– Давай, детка, доставай это старье. Устроим праздник!
Вдвоем со стопкой тарелок, казалось, расправиться можно в минуту. Но фаянс-то выпускали в те дни, когда ценили прочность больше, чем красоту. И поэтому бабушка с внучкой даже немного устали, пока все тринадцать («Тринадцать, ба! Тринадцать, и все как одна с трещинами и сколами! Откуда достатку взяться?») тарелок не превратились в горку осколков.
– Так, бабуль, я вынесу эту дрянь на мусорку, а ты пока ставь чайник!
– Ну куда ты пойдешь? Ночь на дворе!
– Бабуля, какая ночь? Еще и девяти нет. А мусорку с балкона видно. Так что ты уж поставь чайник, а?
Марина Борисовна кивнула. Ей еще иногда было немного неловко, что не она содержит семью, пусть и немногочисленную, а ее внучка. Но здравого смысла у нее хватало, чтобы все-таки радоваться этому и не спорить без нужды. Да и то – репетиторство отнимало все больше сил, а вот доход приносило все меньший. Никому уже не нужны были старые преподаватели с их устаревшими методами, которые дают высокое образование. Всем подавай аудированные курсы, общение – хотя чаще это просто пустая болтовня, без настоящих знаний.
Хлопнула дверь, Ира вошла в кухню.
– На, ба! Вон сколько макулатуры нам в почтовый ящик натолкали. Хоть опять на мусорку иди…
– Девочка, завтра уж отнесешь. Чай готов. Будем болтать?
– Давай поболтаем, бабуль.
Ире хотелось вернуться к машине – там был куда более интересный мир. Но с бабушкой надо хоть иногда общаться – ей-то совсем тоскливо дома сидеть. Хоть она иногда и в театры с подружками ходит, и по магазинам гуляет. И даже побывала уже в только что открытом парке – а вот она, Ирина, только слышала, какую там мистерию отгрохали. И какие теперь цены ломят за аттракционы.
– Рассказывай, красавица.
– Что именно, ба?
– Да хоть что-нибудь. Порадуй престарелую бабку…
– Вот дам я тебе в ухо, престарелая бабка…
– Деточка, не хами. Зато ты улыбнулась, а это дорогого стоит.
– Ладно, бабуль, так о чем говорить будем?
– Помнится, пару дней назад ты вечером в загул уходила? Вот и поведай, где была, что видела…
«В загул… Бабуля, ты великолепна! Какие слова находишь…»
