– Хороший вопрос. Главное, ты вовремя спросил. Нет, Старх, я тебя не люблю. Даже если раньше и любила. Не люблю. И ничего больше не хочу.
Ирина взялась за ручку дверцы.
– Девочка моя! Но раньше-то любила? Позволь мне попробовать еще раз! Дай еще один шанс!
Ирина отрицательно качнула головой.
– Я не выдержу еще семи лет ожидания.
– Но хоть видеться-то мы будем? Тебя можно будет пригласить в театр? Или отвезти к Роджерсам? Или на море?
– Можно… Только нужно ли? Прощай, Старх, мне было славно с тобой. Только было. Уже не будет.
– Да, я все сказала верно. Не обнадежила его, не обозвала. Все верно…
На Ирин голос в комнату вошла Марина Борисовна.
– Что, моя девочка? Ты что-то говорила?
Девушка улыбнулась.
– Нет, бабуль, это я своим мыслям. Ну, чем ты будешь меня баловать?
– Вот вставай и полюбуйся сама.
Бабушка выплыла из внучкиной комнаты, на ходу надевая очки.
«Ох, бабуль, какое счастье, что у меня есть ты! Какое счастье, что я могу поболтать с тобой за утренним кофе. Или вечерком за чаем. Как хорошо, что у меня такой друг!»
– Привет, красавица!
– Добрый день, Ангел!
– Как успехи? Перевод сдала?
– Конечно. Разве может быть иначе?
– Умница!
– Спасибо (скромно опустила глазки к клавиатуре). А твои дела как?
– Идут неторопливо. Мы, ремесленники, нужны всем и всегда.
– Это же здорово, Ангел! И ты теперь с чистой совестью собираешься провести выходной?
– Угадала, умница моя. Хотя вряд ли мне так повезет, что я смогу пробездельничать целый день. Обязательно у кого-то что-то сломается. Вот тут сразу и вспомнят угадай о ком?
– Тоже мне бином Ньютона… О тебе, вестимо.
– Знаешь, я тоже ужасно люблю Булгакова. Но все ж таки «Белая гвардия»… как-то посильнее по душе бьет, чем «Мастер…». Не находишь?
– Ох, Ангел… Вот я тебя и поймала! У Булгакова-то было не так. Там было: «Подумаешь, бином Ньютона!» А моя фраза из Стругацких – это «Сталкер», только не фильм, а сценарий.
– Red, я просто не устаю тебе удивляться.
– Почему?
– Ты столько знаешь!
– Это моя работа – знать. Хотя не столько русскую литературу, сколько иностранные языки и всякие там термины то из теории литья под давлением, то из области низкотемпературной плазмы. Или высокотемпературной сверхпроводимости… Ты даже представить не можешь, сколько всякого я перевела за последние… лет пять, к примеру.
– Ага (я кивнул). С трудом это представляю. Но с каждым твоим рассказом все лучше понимаю, что рядом с тобой я просто ограниченный тупица.
– (Теперь я усмехнулась). Конечно, тупица – который больше любит раннего Булгакова, уважает Слая и Стэтхема, но при этом не терпит французского кино.
– Слушай, у тебя просто удивительная память. Мы же с тобой о французском кино месяца три назад разговаривали!
– Так я каждый ее упражняю, мой Ангел! Я тебе про бабушку свою рассказывала? А про то, чем она на жизнь полвека зарабатывает?
– Рассказывала, конечно. И говорила, что она репетитор – иностранные языки. Штук пять, да?
– Именно – знал бы ты, какая у бабули память! Она, боюсь, помнит всех своих учеников за все годы…
– Ничего себе!
– Ее не всегда на улице узнают ученики – а вот она каждого из них в лицо. Да кто у этого оболтуса папа с мамой, да как собачку зовут, да в каком году этот лентяй универ или школу закончил и насколько успешно…
– Такого не бывает, не верю.
– Да на здоровье! Ты можешь сто раз не верить, но я рядом с таким счастьем живу уже второй десяток лет. И тащусь от бабулиных мозгов. Вот кому можно позавидовать!
– Эт точно!
– Так вот, о памяти. Бабуля говорит, что мозги надо тренировать все время – и тогда никакой склероз до тебя не доберется.
– А она тренирует?
– Еще как! Мало того, что в день у нее даже сейчас три или четыре урока… А языки-то разные.
– Разные?
– Ну да, чаще всего английский, немецкий и французский. Представляешь, каждый день с каким-нибудь очередным болваном повторять правила, склонения и спряжения и при этом ни разу не ошибиться, с кем по-каковски говорить. С кем и что проходили. Так она, к тому же, книжки просто глотает, кроссворды разгадывает.
– Да, надо взять ее метод на вооружение…
«Интересно, дружище, а тебе-то зачем такие тренированные мозги? Вряд ли память помогает водопровод починить или канализацию…»
– …чтобы склероз не добрался!
Ирина усмехнулась – все равно для ремесленника и «мастера-на-все-руки» ее собеседник был слишком эрудирован и грамотен. Хотя чего только не бывает в наше время. Может быть, он, как Саша Роджерс, забросил докторский диссер на полку и ушел в сантехники – хлеб насущный зарабатывать.
– Ну, до тебя он в любом случае доберется не скоро!
– Как тебе сказать… Мне все-таки тридцать три – Христа уже распяли, остальным пора строить планы на вторую половину жизни…
– Знаешь, Ангел, я не очень люблю такие шуточки. В крайнем случае, на следующие две трети жизни.
– Согласен (я с удовольствием улыбнулся и кивнул). Так ты временно без работы?
– К счастью, нет. В этой фирме принята такая политика: ты сдал работу, тебе сегодня же следующую вручили. Чтобы станок не простаивал.
