– Отлично! Но делают-то они что?
И только сейчас Ира сообразила, что так и не рассказала Роджерсу о том, как переводила «с листа» заумную электронику. И как еще успела подумать, что поехала-то она переводить только благодаря его опеке.
– Я ж ушла в «Энергоэкономию», Саш… Они меня позвали переводчиком в штат… Но вам-то точно не изменяла.
– Да как бы ты нам изменила? Кто б позволил, девочка? – Татьяна была уже чуть навеселе.
– В «Энергоэкономию»? К Бердскому и Дим Димычу… Сразила старого холостяка?
Роджерс, как Ирина поняла, многих из своих заказчиков знал в лицо. А с некоторыми из них даже приятельствовал.
– Которого именно? – Ирина подумала, что заказчики иногда становились для Александра Семеновича не только добрыми знакомыми, но и достаточно близкими друзьями. – Я никого не сражала, да и зачем мне это?
– Да, Сань, зачем ей это? У нее же есть я, верный раб и рыцарь.
Трезвый Аристарх выглядел ничем не лучше нетрезвой именинницы. Но если ей можно было позволить все что угодно, то своему «верному рабу и рыцарю» Ирина ничего спускать не собиралась.
– О да, у меня есть верный раб и рыцарь. А хочется любимого и единственного…
Аристарх промолчал. Он понял: что-то все-таки происходит. И решил с объяснениями не откладывать. Вечером-то Ирину домой везти. Вот и будет возможность спокойно поговорить.
Ира тем временем расспрашивала Александра Семеновича о своей новой фирме – так и есть: они оказались давними партнерами, множество раз заказывали самые разные патенты. И потому смогли если не накрепко подружиться, то стать хорошими приятелями.
– Как-то раз даже твой Дим Димыч приезжал к нам на дачу. Помнишь, Тань, с подружкой своей?
– Ну еще бы не помнить! Такая лошадь, темперамента море, мозгов кот наплакал… Чуть яблоню не сломала, коровища…
– Холоднокровней, Маня… – Роджерс очень любил Бабеля и, малость захмелев, всегда бросался в спор, насколько тот лучше Ильфа с Петровым.
Татьяна иногда сердилась, но чаще смеясь спрашивала, что, с точки зрения мужа, лучше – борщ или варенье.
– Не, точно тебе говорю, как есть корова. Я еще тогда подумала, что эта тетка может командовать полком… а своим Дим Димычем наверняка крутит как хочет.
– Так, может, это его жена?
– Нет, Ирусик, точно тебе говорю – не жена она. Как жена со стажем говорю. Уж очень она перед ним выделывалась…
– Да и Бог с ним, Ирочка. Значит, ты нам не изменила, а это самое главное. Кстати, Галина тебе подготовила новое задание, я захватил с собой, чтобы ты времени на поездку к нам лишний раз не тратила.
– Ох, Саш, вот спасибо! Это здорово!
– Не за что, красавица, не за что. Я уже тебе в сумку папочку сунул. Знал, что не откажешься. Или откажешься?
– Ни за что!
Роджерс довольно улыбнулся. Праздник шел своим чередом. Ира чувствовала себя здесь просто удивительно хорошо – так, как только и можно чувствовать себя среди по-настоящему близких людей. И только навязчивое внимание Аристарха портило ей настроение.
«Господи, вот влипла-то, а? И так совсем немного радостей в жизни, так еще он одну из них портит… Ну что ж, мой верный рыцарь, я не я буду, если тебя не поставлю на место…»
Пожалуй, если бы Аристарх это услышал, он бы не стал вечером лезть с выяснением отношений, подождал бы до более спокойного настроения «своей прекрасной пери». И тогда, быть может, все бы сложилось иначе. Но история, даже история каждого из нас, простых смертных, не знает сослагательного наклонения.
Утро для Ирины началось солнечно и ясно. По случаю субботы будильник был решительно выключен. Бабушка на кухне чем-то очень уютно гремела. У машины ее ждала новая работа, вечер у Роджерсов прошел просто замечательно. Вернее, большая его часть.
Хотя, если взглянуть на ситуацию утренними глазами, то даже выяснение отношений с Аристархом можно было назвать положительными минутами вчерашнего вечера. Ира чувствовала, что с души свалился не просто камень, а целый вагон камней. У нее хватило сил высказать все, что накипело на душе за эти семь лет. И при этом не впасть в истерику, не расплакаться, как дурочка. Даже более того, у нее хватило сдержанности ни разу не обозвать Аристарха ни негодяем, ни подлецом, ни… Хватило сил прикусить язык.
Ира потянулась в кровати и прикрыла глаза, вспоминая события вчерашнего вечера. На память она, как и бабушка, никогда не жаловалась, а к спиртному относилась с уважением – поэтому уходила с вечеринки всегда если не совершенно трезвой, то лишь самую малость навеселе. Ровно настолько, чтобы ослабить обычно туго натянутые струны души, но при этом еще не фальшивить.
– Иронька, нам надо поговорить, – Аристарх дождался, пока Ира усядется поудобнее, но пока не собирался трогаться с места. – О нас, о нашем будущем.
– Надо? Давай поговорим.
Ира подумала, что говорить надо было лет пять назад, ну хотя бы года три. А сейчас все перегорело, и беседовать о будущем просто глупо.
– Я не раз хотел сказать тебе это… Но все не решался… Ир, давай попробуем жить вместе, а?
