Слышу знакомые шаги недалеко от двери палаты. Острота восприятия пока ещё никуда не уходит. Точно, Ариша. Вот только рядом с ней идет еще один человек. Его шаги тоже узнаю практически сразу. Похоже, ко мне пожаловал мой старый знакомец. И это я сейчас не про имперского штурмовика.
Когда-нибудь это должно было произойти. Сейчас время уже ближе к вечеру, и я практически здоров. Нехотя выхожу из ванной комнаты и возвращаюсь к кровати. Заправляю её и сажусь сверху на одеяло прямо в больничной пижаме. Дверь тихо открывается, сначала заглядывает Ариша.
— Ларик, можно к тебе? — спрашивает она.
— Да, конечно. Проходи… те, — добавляю.
Ариша сначала приподнимает брови, потом понимает и кивает как бы сама себе.
— Проходите, пожалуйста, Козьма Ефремович, — обращаюсь к следователю, как только тот появляется в зоне видимости.
— Здравствуйте, Ларион, — приветствует он.
— И вам здравствуйте, — киваю следаку. — Прошу вас, — показываю на невысокий стул возле кровати.
Следователь садится, а медсестра продолжает с неким сомнением поглядывать то на него, то на меня.
— Вас завтра выписывают? — интересуется Козьма.
— Не знаю. Выписывают? — переспрашиваю у Ариши.
— Да, ближе к вечеру, после осмотра целителя, — отвечает она.
— Ну вот, вы слышали, — холодно улыбаюсь.
— Задавайте свой вопрос, — мягко говорит сыскарь. — Я же вижу, что вы хотите.
Странно было бы при его опыте не видеть этого.
— У меня их несколько, — раз он сам хочет начать беседу с этого, мне только на руку. — Я бы хотел знать, почему вы ограничили меня в поиске информации про инферно?
Следователь щурит глаза и ждет, пока я договорю. Выглядит очень добродушным и внимательным. Но это только роль, я это очень четко понимаю.
— Всё просто, — кивает сыскарь. — Как вы могли заметить, эта информация не является секретной, просто о ней не принято говорить. Но журналисты обычно любят сенсации, и вы легко могли наткнуться на описание вашего случая с поездом.
— И чем это может мне навредить? — уточняю.
— Вам — абсолютно ничем, — мягко смеется Козьма. — А вот следствию — вполне. Мне от вас нужен холодный и взвешенный образ. Только информация от первого лица, никаких навешанных со стороны фактов. Если вспомните, это одна из просьб, с которой я к вам сюда пришёл.
— Хорошо, понятно. То есть после выписки никаких ограничений? — продолжаю копать в нужном направлении.
— Вы же гражданин нашего государства, нашей империи, какие могут быть ограничения? — разводит руками следователь, будто я спросил, можно ли мне использовать таблицу умножения.
— Вот, кстати, как гражданин империи, я несовершеннолетний, а вы со мной разговариваете без представителя, — перехожу к более щепетильной теме. — Я точно помню, что это неправильно.
— Вашему родному отцу сообщили, что вы здесь, — с полной готовностью отвечает Козьма. — К сожалению, он не может сейчас представлять вас и ваши интересы, но он оплатил услуги юриста.
— Юриста? — переспрашиваю.
Вижу, как Ариша кидает на следователя выразительный взгляд. Вспоминаю, что до выписки мне нельзя получать слишком много новой информации. Теперь же Козьма Ефремович тщательно подбирает слова.
— Мы все оказались в немного подвешенной ситуации, — начинает он с общих слов. — Дело в том, что договор с Академией ваша семья уже заключила. Соответственно, с этого момента именно Академия должна оказывать услуги представителя.
— Но? — спрашиваю и жду продолжения истории.
— Мы отправили им запрос сразу же после происшествия, — отвечает следователь. — Но ответа на запрос так и не получили. Только это не дает вам возможности пользоваться юристом отца как представителем семьи. Даже если приедет сам отец, мы не допустим его. С тех пор, как вы подписали договор с Академией, вы находитесь на полном её попечительстве. Согласно уставу вашей Академии, прямо сейчас вы в полной мере располагаете своей самостоятельностью, но в границах того самого Устава. Да и на территорию госпиталя, вероятнее всего, юриста не пустят. Вот после выписки — сможете пользоваться уже оплаченными услугами.
Понимаю, что следак чего-то не договаривает, но, по большому счёту, мне пока от этого ни холодно ни жарко.
— Получается, никакого юриста? — уточняю.
— Всё так, — подтверждает Козьма. — Поэтому мы приняли взвешенное решение: при нашей беседе будет присутствовать представитель больницы. Ничего против не имеете?
— Нет, не имею, — соглашаюсь.
Только ситуация мне в корне не нравится. Своего отношения не показываю, концентрируюсь на последовательности, логике слов и деталях. Мимика следака отточена годами, мастерство управления эмоциями заметно. Прикидываться несмышленышем тоже не вижу смысла. Держусь как обычно.
— У меня есть ступень по магическому праву, Ларион, — говорит Ариша. — Правда, пока только помощника правоведа. Но можешь на меня полностью рассчитывать. Полностью подхожу под определение представителя больницы и обязуюсь никуда не отходить во время разговора.
