— Прекращайте немедленно, иначе я позову целителя, — грозится Ариша.
— Да, да, конечно. Ариадна, душенька, конечно, даже не сомневайтесь, — милейшим тоном отвечает Козьма.
Давление тут же исчезает, и я постепенно просыпаюсь…
— Просыпайтесь, пожалуйста, — просит следователь. — Дайте ему что-нибудь, чтобы он быстрее пришел в себя, — распоряжается он в сторону медсестры.
Несколько раз моргаю, прогоняя лёгкое трансовое состояние. В мой рот попадает несколько глотков витаминного комплекса. Его вкус я запомнил очень хорошо. Прихожу в себя.
А вот состояние следователя охарактеризовать одним словом не могу. Он, с одной стороны, очень сильно доволен, а с другой — немного озадачен.
— Спасибо вам, Ларион, вы нам очень помогли, и благодаря вам я вижу, что нашёл некоторое несоответствие по поводу выплаченных вам денег, — выдерживает недолгую паузу Козьма. — Будет проведено дополнительное расследование. По итогу вам выплатят недостающее.
Вижу, что следак знал о ситуации с деньгами заранее. Он с успехом ею воспользовался. А слова были всего лишь заготовкой. Просто это еще один из предлогов, благодаря которому мужик хотел оставить о себе хорошее впечатление.
— Вот еще, — Козьма достает из небольшого чемоданчика сверток. — Я решил, что вещь из вашей прошлой жизни будет приятным дополнением к нашей беседе.
В нос бьет запах машинного масла. Хм. Кажется, там мой «слонобой». И точно. Козьма Ефремович достает уже послуживший мне револьвер. Кажется, этот товарищ, несмотря на всё происходящее, отчаянно пытается со мной подружиться. Иначе не понимаю причин такого расположения. Прошлая жизнь заставляет и вовсе испытывать сильное недоверие к добродушным мужикам из органов. Ничем хорошим такое расположение обычно не заканчивается. Что-то ему от меня надо. И это что-то с моим отцом графом никак не связано. Общих точек у нас — только прорыв. Значит, то, что он пытается узнать, связано с поездом. Ему все еще не хватает информации, конечно же. Это мне на руку.
— А патроны? — спрашиваю следака.
Тот на секунду теряется.
— Только те, что заряжены в револьвере, — тут же уточняет. — Исследователи тщательно перебирают и разбирают все вещи, потом заново собирают. Показать?
— Будьте любезны, — прошу следователя.
Следак уверенным движением сдвигает небольшой рычажок, и монструозный револьвер переламывается пополам.
— Ну вот, смотри, зарядные каморы. Видишь? — показывает мне барабан на шесть патронов. — Вот эти два — использованные. Это как раз ты стрелял. Остальные четыре неиспользованные.
Следователь вытаскивает патроны и выставляет их передо мной на столик.
— Патроны я, наверное, перед уходом всё же заберу, попрошу, чтобы вернули тебе при выписке, — Козьма пока не убирает пули со стола. — А револьвером владей.
Мужик протягивает мне оружие. Снова беру в руки огромный железный револьвер. Сейчас он кажется чуть меньше, чем тогда, в поезде. Эта механика вызывает у меня неподдельный внутренний восторг. Можно сказать, ребяческий. Понимаю, что сказываются впечатления Ларика, а совсем не взрослого Лёхи. Взрослого мужика такой игрушкой вряд ли проймешь, а вот ребенка — вполне.
Ариадна с неодобрением смотрит на мои игры с револьвером. Беру его двумя руками. Так я могу спокойно держать его на вытянутых руках. Слишком уж тяжёлая штуковина для одной руки пока что.
Несколько раз повторяю одни и те же манипуляции. Оружие совершенно незнакомое — ни в той, ни в этой жизни с ним дела не имел. Разве что недолго развлекался с ним в поезде. Вспоминаю, как снёс одну монстрячую голову, не вовремя заглянувшую ко мне в купе. Кидаю быстрый взгляд на следака. М-да. Послевкусие после вмешательства остается, никуда не денешься.
Переламываю револьвер, снаряжаю, защёлкиваю, снова переламываю, вытаскиваю маслянистые цилиндры патронов. Выставляю их на стол. Защёлкиваю.
— Никогда не целься в живых людей, — тут же уточняет следователь. — И к тому же, имей в виду, заряженное оружие строго запрещено держать в черте города без разрешения. Владеть — сколько угодно.
— Я в курсе, — киваю.
Как бы то ни было, Козьма Ефремович действительно сделал неплохой подарок. Игрушка — что надо. Внутренний ребёнок невероятно доволен. Сижу и щёлкаю револьвером. Проверяю ход спусковой скобы. Видимо, следователи успели его смазать, потому что сейчас аппарат работает несколько лучше, чем в прошлый раз. Использование значительно мягче.
Следователь с пониманием смотрит на каждое мое движение и позволяет себе лёгкую улыбку. При этом совершенно не злобную, а вполне себе понимающую. Таким безропотным принятием ситуации он получает ещё парочку баллов в свою пользу. При всем при этом внутреннее напряжение у меня всё равно не снимается. Я как не доверял этому товарищу, так и не собираюсь. Есть у него свои цели.
— Ларион, я бы хотел задать еще несколько вопросов, — аккуратно закидывает удочку Козьма. — Но применять магию уже нет необходимости.
— Да, конечно, задавайте, — сосредоточенно киваю.
