Коротко киваю. А вот сыскарь, кажется, удивлён. На моём месте он рассчитывал увидеть домашнего мальчика. Вместо этого перед ним адекватный, спокойный, выдержанный подросток. И от медсестры этих знаний тоже не ожидал.
— Хорошо. Тогда у меня ещё один вопрос, — продолжаю разговор. — Он скорее меркантильный.
— Безусловно, — не без интереса соглашается Козьма.
— Мне сказали, что за серебро выплачены деньги, — сразу перехожу к сути. — Можете меня проконсультировать по выплаченным суммам? В личной зоне не нашел никакой детализации платежа.
— Да, конечно, — все с той же доброй улыбкой соглашается сыскарь. — По Имперскому Уложению вам выплатили десятую часть от найденных сокровищ как участнику происшествия. Так поступают по старому договору отрядов зачистки. Это общепринятая практика. Всё, что появляется или становится доступным после прорывов, является собственностью государства, предыдущему собственнику выплачивается только определённая сумма. Обычно, больше стоимости вещи, но если требовалась помощь группы зачистки, то тут уже по договору.
С такой информацией всё сходится. Всё бьётся. И сумма, и пропорции. Получается, что за мой костюм выплатили как собственнику, а всё остальное — как участнику происшествия. В каком-то смысле это даже справедливо. Но здесь с какой стороны посмотреть. Тем более, если по-хорошему, то никаких прав на это всё я не имею. Вся моя заслуга заключается только в том, что я выжил.
— Козьма Ефремович, мне нужны контакты моего отца, — прошу резче, чем следует.
Тут следователь непритворно удивляется.
— И любых оставшихся родственников моего дядьки, — добавляю.
— Как так? У вас разве нет контактов вашего родителя? — спрашивает Козьма и кидает взгляд на медсестру, будто та знает больше информации.
Ариша только пожимает плечами.
— Нет. Этим всем занимался мой дядька — Карл. Так что… — принимаюсь объяснять, но следователь легким поднятием руки останавливаем меня.
— Хорошо, я вышлю уведомление в личную зону, — задумчиво произносит он.
— Благодарю.
В палате ненадолго повисает неловкая тишина. Все поглядывают друг на друга.
— Ещё какие-нибудь вопросы есть? — уточняет Козьма.
— Пока вроде бы нет, — размышляю вслух. — Разве что хочу уточнить по поводу договора с Академией! То есть я попаду в какую-то конкретную?
— Да, конечно, без изменений, — говорит следак. — В ту, куда направлял вас отец.
Вспоминаю карту с закрашенным красным очагами и серую область здания Академии.
— А как я смогу туда добраться? — уточняю, так как выписка почти на носу.
— Вы не переживайте, это мы решим, — успокаивает Козьма. — Если вас не встретят в Академии, то встречу я. Она не слишком далеко отсюда, так что меня не затруднит оказать вам услугу.
Звучит так, будто после этого я буду должен следствию. С этим тоже будем разбираться позже.
— Хорошо, спасибо, — делаю вид, что мне больше нечего спросить. Хотя… — Про серебро из прорывов можно уточнить?
— Конечно, — с готовностью кивает следователь.
— Почему его не продают?
— Потому что в прорывы оно попадает крайне редко. И приобретает очень нужные артефакторам свойства. Им может торговать только государство, Ларион. Предвосхищаю ваш вопрос, — с готовностью отвечает следак. — Поэтому его нет в свободной продаже. Еще вопрос?
На самом деле, вопросов у меня ещё море, но именно следак мне на них вряд ли ответит.
— Но вы же тоже не просто так пришли? — подвожу Козьму к цели его визита.
— Конечно, — соглашается следак. — По большей части мне нужна очень чёткая картинка самого неприятного для вас. Любые образы, приметы и расположение тел, порванные демонами. Империя заботится о своих гражданах даже после смерти. Мы должны точно знать, на кого напали демоны. Списки пассажиров поезда у нас есть. Вы поможете нам понять, кого мы можем вычёркивать из списков без вести пропавших.
— Хорошо, — соглашаюсь. — Постараюсь вспомнить все как можно более чётко.
— Вы даёте разрешение на лёгкое вмешательство? — аккуратно уточняет Козьма.
— Если у вас это получится, то давайте попробуем, — подтверждаю.
Внутренне уверен, что ничего не получится. Тот условный барьер, который чувствовался в первый день, никуда не делся. Сейчас его чувствую точно так же. Может быть, именно он мешает мне найти нужную дорожку к своей магии? Но это только догадки. Сейчас наличие барьера играет мне на руку.
В данном случае это скорее плюс. Да и если вдруг следак все-таки сломает этот барьер, я уже слился с воспоминаниями. Свои старые воспоминания могу спокойно не вызывать. Читают они всё равно только поверхностные.
— Давайте будем пробовать, — еще раз озвучиваю свое решение.
— Ларион, вы можете отказаться, — серьезно предупреждает Ариша.
Видно, что девушка знает, с чем придется иметь дело.
— Всё в порядке, я сознательно иду на это, — киваю ей. — Спасибо.
Поворачивается к следователю.
— Тогда только под запись и можете использовать только контролируемое воздействие не сильнее второго круга, — тут же проговаривает нужные рамки Ариша.
Следователь едва уловимо мрачнеет. Внешне этого не показывает, но с моим новоприобретенным восприятием сложно не увидеть.
