Миссис Ди села за руль минивэна и надела темные очки, чтобы скрыть ручьи слез, катившиеся у нее по щекам. Чарли спокойно ковырял крошки от печенья, которые набились по швам детского сиденья. Элли вжалась в окно и смотрела в небо пустым взглядом. «Мама, мама, посмотри!» – вдруг закричала она, – «Я вижу ее!! Вот то облако – это ангел! Это бабуля Мэг улетает на небо! Стой! Стой!» – все громче вопила Элли, – «Не улетай! Я люблю тебя…Стой…». Но облако изменило форму, смешалось с караваном кучевых туч и растворилось в краснеющем небе. Элли рухнула на сиденье и громко заревела. Я молчала, не зная что сказать, мне было больно видеть, как теряют близких людей. Я придвинулась к Элли и крепко обняла ее, пытаясь забрать у нее хоть кусочек боли.
В тот злосчастный день, сидя в зеленом минивэне Миссис Ди, я четко поняла одну вещь: горе утраты для всех одно, без исключений. Не важно, где мы живем, на каком языке говорим или какому Богу молимся. Когда в дом приходит беда, наши души рвутся на сотни мелких клочков, глаза наполняются жгучими слезами, а мир вокруг перестает существовать – горе для всех одинаковое.
Мистер Ди и Тереза – сестра Миссис Ди уже стояли возле дома бабушки Мэг, когда мы туда приехали. Дождавшись Миссис Ди, все пошли внутрь. Я не торопилась заходить в дом, поэтому взяла малыша Чарли на руки, чтобы он не мешал взрослым, и направилась к огромному клену метров за сто от дома. Не успели мы пройти и часть пути, как резкий и категоричный крик Мистера Ди заставил меня остановиться. «У нее пистолет! В дом! Быстро!!!» Я моментально обернулась. Мистер Ди бежал к нам со скоростью гепарда, его глаза расширились от страха, а лицо было белее бумаги. Пару быстрых прыжков, – и он уже настиг нас. Холодными железными руками он выхватил у меня Чарли, вцепился в мое запястье и рывком побежал в сторону дома. Я по инерции неслась за ним. Где-то за домом я услышала резкий удар, похожий на раскат грома, от которого птицы, мирно сидевшие на деревьях, с криком взлетели ввысь. С диким ужасом я поняла, что это не гром, а разрывающий вечернюю тишину выстрел…
Пистолет? У нее? У кого? Заряжен? За что в нас стрелять? Мы умрем? – мысли молниями вспыхивали в моей голове. Мы мчались так быстро, что казалось земля уходит из-под ног, и мы вот-вот взлетим. Я чувствовала, как мое сердце бьется уже не в груди, а гораздо выше, перекрывая дыхание и сдавливая горло. Вбежав в дом, Мистер Ди на полном ходу втолкнул нас с Чарли в комнату. «Под кровать!» – орал он, – «Мигом под кровать! И не высовываться! Не подходить к окнам!» Он с грохотом захлопнул дверь.
Я окаменела от страха – мы были в комнате бабушки Мэг. Отсоединенная от аппаратов, она неподвижно лежала на кровати, скрестив руки на черной кожаной Библии, своей последней спутнице. Прежде я никогда не видела покойников, а тем более не залезала к ним под кровать. Но инстинкт самосохранения, наверняка сильнее любого страха и я, схватив Чарли, нырнула под белую простыню, свисающую с кровати. Элли, заплаканная и напуганная, уже лежала на полу, свернувшись в комочек. Увидев нас, она прерывисто выдохнула – наконец все в укрытии! Вдруг за окном прогремела новая очередь выстрелов и Элли снова вжала голову в колени.
Рядом с дерева с треском упали пробитые пулями ветки и призывно завыли соседские собаки. Еще одна серия выстрелов. Отчаянный вопль Мистера Ди: «Остановись, идиотка! Бросай оружие на землю! Прекрати!». «Ба-ба-аах», – еще одна пуля, намного ближе к нашему окну, со свистом пролетела и ударилась о ствол дуба, росшего перед домом. Элли вскрикнула, а Чарли громко заплакал.
Герои кино или книг, переживая трагические моменты, всегда описывают их как состояние «вся жизнь промчалась перед глазами». Но в те секунды я была далеко не Ларой Крофт – страх парализовал мой мозг, и я не могла вспомнить ничего. Мне никто не крутил красочного фильма о самых счастливых моментах моей жизни, я не жалела о своей поездке в Штаты и не вспоминала свою первую школьную любовь. Я видела только деревянную ножку кровати, слой пыли и трясущееся тельце Элли в углу. Как тогда казалось, это последнее, что я увижу в своей жизни.