Думаю, ты обрадовалась, увидев Гарри. Он не предупредил меня о своем отъезде, иначе я бы передала вам через него кое-какие вещи. Я надеялась услышать от него массу долгожданных новостей о ваших делах, но он помалкивает – сказал только, что у вас все благополучно. Пару недель назад он отправился путешествовать. На первых порах я скучала, ведь он всегда относился ко мне по-доброму, но теперь не скучаю, потому что мистер Крейтон, которому Гарри доверил управление Полтинными, наезжает к нам не реже, чем это делал Гарри, но с ним куда веселее. Он каждый раз привозит мне какие-нибудь приятные мелочи. Дядя Джей-Джей меня уже поддразнивает.
Счастливая, легкая, как мотылек, Герти! Я ей завидовала. Вместе с ее письмом пришло и послание от бабушки, в котором опять же упоминался Гарольд Бичем.
Мы уже не знаем, что и думать о Гарольде Бичеме. Он всегда был человеком уравновешенным и терпеть не мог уезжать из дому даже на короткий срок, но теперь его понесло в Америку – надумал мир повидать. Ничего он толком не увидит, потому что, судя по каблограммам[71], которые получили его тетушки, нынче он тут, а завтра – где-то за сотню миль.
На него вдруг напала какая-то блажь. Я спрашивала Огасту, не было ли у них в роду случаев помешательства; она уверяет, что ничего такого не слышала. В преддверии нынешней засухи весьма неосмотрительно было полностью возложить управление на Крейтона с Бенсоном. Гарольду уже было одно предостережение свыше и чудесное избавление, – казалось бы, для здравомыслящего человека вполне достаточно. Я ему говорила, что надо бы себя поберечь, чтобы опять не разориться, но он ответил, что не будет возражать, если все его имущество разлетится в прах, потому как оно принесло ему больше вреда, чем пользы… Уж не знаю, что он имел в виду. Безумие, как мне видится, – единственная причина такому поведению. Мне казалось, он положил глаз на Герти, но я ее расспросила – получается, что таких разговоров он с нею не заводил. Интересно, какой мотив побудил его в прошлый раз отправиться в Поссумов Лог?
Путешествия и правда были необычны для Гарольда Бичема. Он испытывал столь явное отвращение к разъездам, что даже в Сиднее и Мельбурне долее чем на пару дней не задерживался, да и то по делам или во время выставок скота.
Каких только догадок не строили о причинах его визита в Поссумов Лог, но я держала язык за зубами.
<p>Глава тридцать восьмая. Рассказанная повесть и прожитый день</p>Другим дано познать труды
И тяготы судеб,
Не знаю я такой беды,
И все ж мой горек хлеб.
Мне ясно все, но я ропщу.
Пусть рушит мир века,
А я жалею и грущу,
И жалость нелегка[72].
A. Л. Гордон. Поссумов Лог, 25 марта 1899
