Дорогой Гарольд,
у меня не будет возможности переговорить с Вами утром, поэтому пишу. Никогда больше не заговаривайте со мной о браке. Я твердо решила: ответом неизбежно будет «нет». В будущем я всегда смогу утешаться мыслью о том, что меня когда-то любили – пусть всего несколько часов. Дело не в том, что Вы мне безразличны: нет, Вы нравитесь мне больше всех знакомых мужчин, но замужество просто не входит в мои планы. Когда Вы потеряли все свое состояние, я была готова принять Ваше предложение, поскольку думала, что Вы во мне нуждаетесь; но теперь, когда Вы снова богаты, я Вам не нужна. Я не вполне достойна быть Вашей женой, ведь Вы добрый человек, и даже лучше, потому что сами не знаете, насколько Вы добры. Возможно, какое-то время Вы будете чувствовать себя неловко или одиноко, потому что, единожды что-то задумав, Вы не останавливаетесь, но сами увидите – Ваше увлечение мною скоро пройдет. Это всего лишь прихоть, Гэл. Посмотрите в зеркало: Вы увидите там крепко сбитого человека, исключительно мужественного, не обладающего ни малейшими признаками слабого пола, а значит, Ваша любовь – это мимолетное пламя. Я не упрекаю Вас в непостоянстве, а лишь указываю на мужские качества, на то, что Вы – настоящий мужчина. Оглянитесь вокруг и из множества добропорядочных женщин, которых можно найти повсюду, выберите ту, которая станет Вам лучшей помощницей, чем я, и более традиционной спутницей жизни. Благодарю Вас за неоценимую честь, но оставьте ее при себе, пока не встретите ту, что Вас достойна. В конце концов, Вы будете только рады, что я Вас освободила.
Прощай, Гэл!
Твой близкий, искр. друг
Сибилла Пенелопа МелвинПотом я забралась в постель рядом с сестренкой, и, хотя воздух в доме еще не остыл и в комнате было тепло, я задрожала так, что мне пришлось обнять пухлую маленькую златовласку, чтобы почувствовать что-то живое, настоящее и теплое.
– Рори, Рори! – шептала я, роняя на нее слезы одинокого сердца. – Неужели в целом свете не найдется сильного и верного наставника, который объяснит мне смысл этой пустой, мрачной трагедии под названием «жизнь»? Неужели не будет конца этому жуткому одиночеству? Почему я не такая добрая, красивая и простая, как другие девушки? О Рори, Рори, зачем я вообще родилась? Никому на свете от меня нет ни пользы, ни радости!
<p>Глава тридцать седьмая. Ни во что ставящий малое мало-помалу придет в упадок<a l:href="#n_69" type="note">[69]</a></p><p>I</p>Потом был рассвет, был завтрак и очередной отъезд Гарольда. При расставании я, отрицательно покачав головой, сунула ему в руку записку. Он медленно поехал по дороге. Я села на ступень за садовой калиткой и, закрыв лицо руками, обдумывала нынешние обстоятельства. Передо мной тянулась вся моя жизнь, бесплодная и однообразная, как иссохшая дорога, по которой удалялся Гарольд. Сегодня стирка, завтра глажка, послезавтра выпечка, затем уборка – и так без конца. Изредка мы встречали соседа или чайного агента, бродягу или ассирийца-лоточника. Упорно борясь против наводнений, пожаров, засухи, вредителей, болезней скота и обременительных пошлин, мы умудрялись зарабатывать на кусок хлеба. По своему воспитанию и образованию я не годилась ни на что другое, за исключением места прислуги, что было во много раз хуже. Я могла выбирать. Жизнь оказалась для меня слишком тяжелым испытанием. Каков будет ее конец, в чем заключается ее смысл, цель, надежда или польза?
