— Что? — нет, не верю, это какая-то ошибка. — Этого просто не может быть.
— Говорю же тебе, она сбежала вместе с девчонкой, у которой жила!
Я почувствовал, как сердце тяжело ухнуло вниз. Не верю, что это правда, с ней наверняка случилось что-то плохое.
— Мы же будем её искать?
— Конечно, — с издёвкой усмехнулся Вильгельм, — Штейнбреннер лично заинтересован выяснить, почему она смылась.
Бежать ей незачем, да и некуда. Нет, здесь точно что-то не то.
— Давай, вспоминай, может, она случайно проболталась, есть ли у неё здесь родственники или друзья? — прикрикнул брат.
Я покачал головой, прекрасно помня наши разговоры. Я сердцем чувствовал, что Эрин мне не лгала. Горечь одиночества в её глазах сыграть невозможно.
— Ты просто ослеп от своей любви! С самого начала я чувствовал, что она чего-то недоговаривает! Почему ты так уверен, что она не сбежала к своим? Ведь она на четверть русская! — он замолчал, заметив, что к нам направляется штурмбаннфюрер.
— Не говори ему ничего, прошу, — я вцепился в его рукав, чувствуя, как брат пытается освободиться. — Хотя бы до тех пор, пока мы не выясним, что случилось.
Вильгельм посмотрел на меня со смесью злости и жалости и прошипел:
— Ты просто идиот, если думаешь, что ей удастся выкрутиться из этой истории. Я ничего не смогу для неё сделать, когда его солдаты поймают её.
— И что, позволишь этим ублюдкам сжечь её из огнемёта? — я слышал, что они сделали с русской партизанкой, и представлять на её месте Эрин было невыносимо.
— Заткнись! — грубо рявкнул Вильгельм и, оттащив меня в сторону, быстро заговорил: — Я не позволю ему лезть в дела моей роты, но мне придётся расстрелять Эрин. Конечно я сначала выясню, почему она сбежала, но на этом всё! И не смей лезть с геройскими выходками, иначе я…
— Иначе что? Неужели ты думаешь, что меня остановит угроза трибунала?
