Ну надо же, родной, ты наконец проснулся и включил мозги! Поздравляю. Ну, а мне не привыкать отмазываться.
— Нет, не кажется. Девушки более слабы физически и нас легче запугать, чтобы выбить информацию. — И ты опять ничего не сказала, так? — чуть насмешливо спросил Вильгельм. — Хочешь сказать, русские так легко сдались? Не стали настаивать? На тебе ни царапины.
— И что? — вот тут меня накрыло. — Не у всех такая богатая фантазия, чтобы часами издеваться над пленными! И что я могла сказать? Итак очевидно, что мы движемся на Москву! Я ничего не понимаю в военных стратегиях, так что как информатор абсолютно бесполезна.
— Всё равно странно, почему тебя не забрали в лагерь для военнопленных, — Вилли закурил очередную сигарету. — Если русские, как ты утверждаешь, достаточно гуманны. Неужели не пожалели молодую девчонку, которая всего лишь переводчица?
Он был прав в своих подозрениях, и в другое время я бы даже зауважала такую дотошность, но, блин, он же сейчас припрёт меня к стенке во всех смыслах. Ну, а как известно, лучшая защита — это нападение. Тем более моё терпение уже давно самоубилось и сгинуло под напором подступающей истерики.
— Я должна оправдываться за то, что меня не прижигали калёным железом и не ломали пальцы?! Откуда я знаю, что в голове у этих русских! Что, так не терпится избавиться от меня, что не можешь подождать, пока я поговорю с Файглем? — я с психу шандарахнула чашку об пол. — Меня чуть не повесили, а ты ещё в чём-то подозреваешь! Считаешь, мало допрашивали? Ну так вперёд, огнемёт подать?
— Замолчи! — вскочил Винтер.
— Ну нет! — ещё пара стаканов звонко разлетелись об стену.
Имею я в конце концов право на полноценную истерику или как? Вилли перехватил мои руки, прорычав:
— Иди к себе и, пока не успокоишься, не смей здесь появляться!
Вот это я понимаю довести человека до белого каления. У него, по-моему, опять руки чешутся съездить мне по фейсу.
К себе… А куда? Не собираюсь я возвращаться в чужую хату, хозяйка которой больше никогда не вернётся. Я сейчас не доверяла никому. Вдруг ещё кто-то из местных явится за сатисфакцией? Или эсэсовские гады захотят выяснить подробности, что там случилось в лесу?
— Я никуда отсюда не пойду! — Вилли грозно навис надо мной, и я отпрянула подальше, практически усевшись на собственный стол. — И вообще если кому и нужно успокоиться так это тебе!
— Вам обоим стоит успокоиться, — оказывается, наши вопли уже какое-то время слушает Штейнбреннер. — Лейтенант, у вас остались какие-то вопросы? Лично мне картина вполне ясна. Эрин оказалась самой лёгкой мишенью для нападения. Вы сомневаетесь в том, что русские настолько нас ненавидят, что готовы были повесить безобидную девчонку?
— Нет, конечно вы правы, — отступил Винтер.
— Эрин, вам действительно стоит вернуться к себе и постараться отдохнуть, — почти заботливо сказал он.
Я помотала головой:
— Я… я не могу вернуться в тот дом. Если вы не против, я останусь здесь.
— И как вы себе это представляете? — улыбнулся он. — Вам надо нормально выспаться.
— После ночёвки на морозе мне уже ничего не страшно.
Штейнбреннер прошёл к своему столу, повернул ключ в ящике, порылся, доставая какой-то пузырёк. Я отстранённо смотрела, как он наливает в стакан воду, размешивает порошок.
— Выпейте это, — он протянул мне стакан. — К сожалению, снотворного у меня нет, но морфий тоже сойдёт.
Чего-о-о? Я не собираюсь пить эту дрянь.
— О, не стоит, я… я уже успокоилась.
— Не спорьте, пейте, — он настойчиво подтолкнул стакан. — Конрад проводит вас в мою квартиру. Это рядом со штабом, так что можете спокойно спать, зная, что вы в полной безопасности.
Так, ну от одного раза привыкания не случится, тем более в это время морфием что только не лечили. И снотворное, и обезболивающее, и даже средство от кашля. Бр-р-р, мерзость похуже любого самогона.
— Герр штурманнфюрер, я не могу позволить, что бы вы терпели неудобства. Эрин может остаться у меня, — перехватив мой скептический взгляд, он добавил: — Я всё равно собирался патрулировать село. Если русские пойдут в атаку, по крайней мере мы будем готовы.
Мне не хотелось пользоваться гостеприимством ни одного из них. Вилли, потому что бесил невероятно, Штейнбреннера, потому что… Да потому что не верю в его бескорыстные мотивы. Мало ли, ещё явится утешать, но решать что-то нужно.
— Герр Штейнбреннер, я безусловно благодарна вам за заботу, — скромно проблеяла я. — Но выгнать вас из дома мне не позволит совесть. Раз уж лейтенанту всё равно предстоит бессонная ночь, я, пожалуй, приму его предложение.
Этот змей вроде как понимающе улыбнулся:
— Как хотите.
Мне пришлось подождать ещё наверное с полчаса, пока Вилли натрендится по телефону и отправит на позиции парней.
— Пойдём.
Ну наконец-то, а то я уже готова уснуть прямо здесь.
— С чего такая забота, герр лейтенант? — усмехнулась я, закрывая дверь. — Мы же оба знаем, что ты меня терпеть не можешь. Надеюсь, не надумал придушить меня по-тихому подушкой?
— Я стараюсь справиться с этим соблазном, — в тон мне ответил он.
