Моя деревня полностью

А л е к с е й. А так. Он, когда прыгнул с носа аварийного катерка на борт уносимого в Байкал судна с валютным товаром, видно, не рассчитал, не ухватился за борт и сорвался меж бортов… А когда его на палубу вытянули — глаза в небо уставил. Смотрит, смотрит так удивленно и молчит. А когда что-то сказать хотел — из него фонтаном кровь. И сам как мешок с костями. Маме не показали даже. Так в забитом гробу и похоронили.

Со стороны Байкала слышны вой морского ревуна, голоса диспетчеров, переговаривающихся с такелажниками и крановщицами. Наташа посмотрела на улицу.

Это на берегу. Через нас на БАМ идут большие грузы. Наш маленький причал неожиданно превратился в большой морской порт. Может, когда-нибудь здесь поставят памятник этим такелажникам и грузчикам-докерам.

Г о л о с  Н и н ы  С е р г е е в н ы. Наташ, пойди сюда на минутку…

Н а т а ш а (входит в дом. Увидела пианино). У вас новое пианино?

Н и н а  С е р г е е в н а (подошла к ней). Это Николай в Ленинграде на премию Внешторга купил для ребят. А никто не играет теперь…

Н а т а ш а (тронула клавиши). Держит строй! (Алексею.) Играешь?

Н и н а  С е р г е е в н а. Музыкальную школу кончил и… бросил.

Н а т а ш а. А помнишь, Нинуся, как мы с тобой пели раньше…

Н и н а  С е р г е е в н а. Когда это было?!

Н а т а ш а (поет). «В низенькой светелке огонек горит…»

Н и н а  С е р г е е в н а (подхватила). «Молодая пряха у окна сидит…»

Песня продолжается. Входит  Ф о м и ч. Восхищен. Сел тихо на ступеньку крыльца.

Ф о м и ч (после песни). Вознесение! Превосходно!

Н и н а  С е р г е е в н а (смеется). Смеетесь, Иван Фомич?!

Ф о м и ч. Да помилуй бог! А еще хоть малость можно?

Н а т а ш а. Нинусь! А вот эту помнишь? (И снова поют.) «Над широкой рекой опустился сиреневый вечер…»

Вдруг Нина Сергеевна уходит наверх..

Ф о м и ч (восторженно). Что же это за чудо, музыка?! Дурак я, бросил. А ведь как играл! Как играл… на дудке-сопелке! (Алексею.) Отец дома?

А л е к с е й. Пошел на склад, пломбы на внешторговских мешках проверять.

Ф о м и ч. А чего там проверять?

А л е к с е й. Без народного контроля, Иван Фомич, никак нельзя.

Ф о м и ч. Правильно. А кого он должен проверять?! Сам себя?! Строим такие махины, как КамАЗ, ВАЗ, Тюмень — Сургут, БАМ, ворочаем миллиардами, а порой опускаемся до самой подлой подозрительности. А как она смертельно оскорбляет и ранит честного человека! (Тихо.) Вот тебе Зоя просила передать. (Дает записку.) И чтоб сейчас же в огонь! (Тихо смеется.) Прямо подпольщики незримого фронта!

Входят  с е с т р ы.

Н и н а  С е р г е е в н а (Фомичу). А мой ушел. К чаю будет. Садитесь.

Ф о м и ч. А я не к нему. (Наташе.) Вот, презент. Как обещал. (Дает сверток.)

Н а т а ш а. Неужто настоящий байкальский омуль?

Ф о м и ч. Он самый.

Н и н а  С е р г е е в н а (возвращает ему сверток). Извините, но принять не можем!

Ф о м и ч. Обижаете. Это ж не браконьерский. Из собственных запасов пятилетней давности. Во как сохранился.

Н и н а  С е р г е е в н а. Ну, тогда спасибо, Иван Фомич. Но ты, Наташа, все же спрячь, чтоб Николаю на глаза не попалось.

Наташа уходит. За соседним забором появляется  З о я. Алексей не видит ее.

Ф о м и ч (тихо, Алексею). Глянь! Зоя! Иди осторожно. Не попадись на глаза бате.

Вернулась  Н а т а ш а. Алексей убежал к Зое.

Н а т а ш а. Нинусь! Это его подружка?

Н и н а  С е р г е е в н а. Это наша Зоя. (Посмотрела в сторону Фомича.)

Тот встал.

Ф о м и ч. Я смотрю, Николай силен в совхозе да на сына пошумливать. А дома даже балясины укрепить не может, вот-вот обнос завалится. Постучу?

Н и н а  С е р г е е в н а. Я сама хотела попросить. Инструмент у нас.

Ф о м и ч. Знаю. (Достает из-под крыльца ящик и уходит чинить «обнос».)

Н и н а  С е р г е е в н а (негромко, сестре). После гибели Мишеньки… а они всего-то два месяца помиловались, Зоечку его смерть как обухом по голове. Тут Николай сам к Алешке: «Следи за ней. Как бы с собой чего не сделала. А ты ей и по возрасту ближе всех в доме». Алеша к ней внимателен, ласков. Любыми средствами, лишь бы от тяжких дум отвлечь. А она чувствует все и в ответ ему тем же. Самой искренней сестринской любовью. А Николаю в голову ударило: «У них тайная любовь!» И давай следить, подозревать.

Н а т а ш а. А ты чего ж? Николай тебя всегда слушал.