Моя деревня полностью

К о л о с к о в а. Твоя он жертва, кикиморка ты моя! Ты глянь на себя!

М о с к в и н а. А что?

К о л о с к о в а. А то! Небось невестилась, так каждый день на танцы, да в новом во всем, да с причесочкой! А вышла — одна забота: тряпки! Перед Митяем своим дома в грязном халате, нечесаная-немытая, да с подоткнутой юбкой. Он пригляделся — попривык! А получил на сутки волю, пригласил гостей, увидел аккуратно одетых женщин, почуял красоту жизни и… дальше этого терпеть в тебе не станет! Ты вот скажи честно, для чего у тебя в доме столько хрусталя? Хоть раз в жизни ты подавала его к столу?

М о с к в и н а. Да ты в своем уме?! Ведь разобьют!

К о л о с к о в а. Вот! Дремучая ты, Кланя!.. Подруга моя… родная! Бросит тебя твой Митяй! Не пожелает он дальше такой непроходимой темноты! Ей-ей, не пожелает! И скандалов твоих не пожелает!

М о с к в и н а. А что ж делать-то? Как? Оль, хоть ты вступись! Скажи!

К о л о с к о в а. Да что ты все от других команды ждешь? Сама-то что?! Ты ведь «в люди» только ходишь прилично одетая. А дома, в полированных шкафах, которые заменили бабкины сундуки, тлеют твои тряпки-обновки, что ты «по блату справила»! А любовь не терпит однообразия и покоя! Смотри вон, как Оля в последнее время изменилась да замолодилась? И губки подкрашены, и глазки у нее блестят! И все в чем-то оригинальном, привлекательном. Отчего это, Кланя?

М о с к в и н а. Ей нельзя! Она на виду.

К о л о с к о в а. Ой, непробивная! Да влюблена она!

Б и к е т о в а (гневно). Олимпиада!

К о л о с к о в а. О! Страсть кипит! За свою любовь убить может! А знаешь, в кого она влюблена?

Б и к е т о в а. Ну, хватит, Колоскова!

К о л о с к о в а. Вот женщина! А женщина должна быть прежде всего женщиной. Хоть министр она, хоть домохозяйка! Ты не бойся, Оля, я не дура — не сболтну! Но Кланьку мне трудно будет перевоспитывать! Но переделаю. Будет она хоть немного умнее или казаться такой! Научу! Мне, Клавдия, твой Степаныч ни к чему! Другой Митя есть! И хоть метнулся он от меня, поверив первой сплетне, все равно приворожу! О! (Громко.) Коновалов!

К о н о в а л о в  подбежал и вытянулся.

Чем занят, Митенька?

К о н о в а л о в. Мы там цемент разгружаем…

К о л о с к о в а. Без тебя управятся. Лучше за Сидориным пригляди. Ты же медик! А на меня так не смотри! Насмотрелся в свое время! Вижу, что разлюбил.

К о н о в а л о в. Да я, Олимпиада Александровна! Я для вас…

К о л о с к о в а. Не верю я тебе! Не стойкий! Иди занимайся делом! Ступай, Митенька!

Тот отходит к Сидорину.

Ну что, Оленька, ничего во мне порядочного и возвышенного нет?! Только одни забавы да потехи любовные в голове?

Б и к е т о в а. Нет, не так! Невезучая на свое, личное!

К о л о с к о в а. Ну, это ты брось! Просто не занималась этим всерьез! А так вот возьмусь, как в большое дело запрягаются!..

Б и к е т о в а. Тебе воз надо потяжелее припрягать! И ведь потянешь?

К о л о с к о в а. Потяну! Пошли. Кланя, для начала сортировать сварщикам арматуру! Да ты губу-то подбери! Вот так! Шапчонку набочок сбей! Вот! И улыбка! Ведь с молодежью работаем! Тянись, подруга!

Уходят.

Б и к е т о в а (смотрит им вслед). Ох, Липочка! Боятся тебя мужчины! А ты же не женщина, а клад. (Подходит к Коновалову.) Чего это оклеили коммуниста Сидорина?

К о н о в а л о в. В данном случае товарищ Сидорин выступает как участник научного эксперимента! Устанавливаются вот эти датчики…

Б и к е т о в а. Ну, а что они показать должны, эти датчики?

К о н о в а л о в. Проблема адаптации, принятия человеком тех суровых климатических условий, в которых мы работаем, приспособляемость организма, предел человеческих физических возможностей — все это в условиях севера нашей страны и Америки приобрело первостепенное значение. И мы, медики всего мира, поможем человеку познать самого себя! Вот еще часок, товарищ Сидорин…

С и д о р и н. Уууу! Нет! То полчаса, а тут еще часок! У меня «баба» ждать не может! Ее нельзя останавливать! Смазка стынет, замерзает!

К о н о в а л о в. Товарищ Сидорин!!!

С и д о р и н. Молчу!

Собралась вокруг группа молодежи.

Г о л о с а. Подопытный был прекрасен!

— Тебя бы на его место! Тогда бы и пел, кукушка!

— Сидорин! Поцелуй меня! Ах, шланги мешают! А я ждать не могу!

— А какой благородный гнев в его синих глазах!

С и д о р и н. К черту! Все посрываю сейчас!

К о н о в а л о в. Уйдите все! Оставьте его! Человек на пределе! А вы что делаете? Марш отсюда, ротозеи! Я приказываю!

Д л и н н ы й. Дикарь! Из одной крайности в другую! То его на что-то сказочно-божественное тянуло, то на людей кидаться стал! Пошли, что ли! А то еще укусит, псих!

Молодежь отходит к костру у балка. Негромко переговариваются.

Голоса. Смена кончается, а автобусов не видать.

— Может, затор на дороге?

— Ребят, у кого болгарские сигареты есть?