– Порой наши поступки определяются вещами, которые мы не замечаем или, еще хуже, отрицаем, но сейчас я здесь, чтобы открыть тебе глаза. Это твое право не соглашаться или послать меня куда подальше, потому что…
– Ты прав, – глядя в чашку с какао сказала Марта.
– Тогда скажи: зачем ты это делаешь?
– Я не знаю. Мне казалось, что так правильно.
– А сейчас, глядя на проблему, ты считаешь это правильным?
– Нет.
– Тогда, пожалуйста, остановись. Перестань себя гонять. Ты ведь загоняешь себя не только физически, но и душевно. Плохое настроение и вымотанный организм далеко не спутники успеха. Обещаешь, что больше так не будешь?
– Обещаю, – пытаясь улыбнуться, подтвердила Марта.
Оставив серьезные темы, они успели поболтать еще о многом, прежде чем солнечный диск начал выныривать из глубин моря. А когда это все-таки произошло, на пустом чердаке вместе с магнитофоном остались две недопитые кружки какао в свете рассветных лучей.
И никто из них не увидел, как истончились стебли растений, заполонивших дом. Конечно, они не собиралась сдаваться, но их сила уменьшалась, ведь источник, что прежде питал их, пересыхал. Исчезал хлам и сломанные вещи – их места занимали новые предметы. Обои почти полностью исцелили себя, и им оставалось всего-то вернуть было цвет.
<p>24</p>Моя дорогая Марта,
На чем я остановился в прошлый раз? Ах, да! Ссора. Первая ссора из череды многих.
О, как мы ссорились. Не могли поделить то одно, то другое, то третье. Находили поводы там, где их нет, или наоборот боролись с характерами друг друга, сами не понимая, какой цели стараемся добиться. Ты не подумай, ссорились мы вовсе не каждый день, но дело в том, что все наши ссоры были последними, ведь в итоге мы расставались. Затем наступало молчание, длившееся от пары дней до двух или даже трех недель, а потом кто-то все-таки делал шаг вперед даже в такие моменты, когда, казалось бы, ничего нельзя вернуть.
Один раз я бежал вслед за отбывающим поездом. Пальто развевалось от скорости, как плащ супермена, а мои любимые красные кеды промокли от столкновения с глубокими лужами, но все это меня не останавливало. Я бежал по перрону, заглядывая в окна, пока, наконец, не увидел ее. Наши взгляды встретились, и уже через пару секунд скорость железного чудовища стала такой, что мне было никак не угнаться. А чего, собственно говоря, я добивался? Двери закрыты, бежать долго я не смогу. Тут не получилось бы, как в фильмах, запрыгнуть на подножку под эпичную музыку. Ответ крайне прост: я хотел ее увидеть. Всю неделю Марта не отвечала на мои звонки и сообщения, а, когда я пришел к ней на работу, то узнал, что она взяла отпуск. Откуда я знал время и место отправления? Не спрашивай, это сложная череда случайностей и допросов, которую мне вовсе не хочется вспоминать. Главное, что все-таки мне удалось узнать.
И вот поезд уехал. Я остался стоять на перроне, глядя ему вслед, как вдруг в кармане завибрировал телефон.
– Ты когда-нибудь бываешь нормальным? – спросила меня Марта, когда я поднял трубку.
– Не знаю, смотря что считать нормальным, – дыхание вернулось в норму, но говорить все еще было непросто.
– Не думала, что ты появишься.
