Ольга заперлась у себя в комнате, упала прямо в одежде на кровать. Она думала вовсе не о Георгии, она думала только о Филиппе – неотступно и неистово. Верно говорят: клин клином…
Раньше Ольге все мужчины, кроме Георгия, казались какими-то неприятными, грубыми, недалекими существами. В любом, кто приближался к ней, она видела одни лишь недостатки.
Да и Филипп в первый момент вызвал у Ольги привычное отторжение. Невысокий, эти волосы почти до плеч, развязное поведение, не самая престижная для мужчины профессия, пошлые шуточки… А сейчас ее мнение об этом человеке перевернулось на сто восемьдесят градусов.
Он же – классный! Невероятный! Потрясающий! Прекрасный! Тонкий, умный человек. Сильный. Настоящий мужчина, готовый в любой момент подставить плечо. У него такие руки! А ноги в этих обтягивающих джинсах?.. Не перекачанные, но и не тощие, не короткие, но и не длинные, не кривые, но и не прямые, напоминающие макаронины… Абсолютно гениальные ноги! А плечи, а торс, а эта… эта… Стыдно, но надо честно сказать – попка?!. Не плоская, не грузно-женоподобная, а тоже идеальная – мужская, даже юношеская…
Запах? Чистое наслаждение! Дышать Филиппом, жить им, постоянно утыкаться в него лицом – в его тело, лежать щекой на его плече, целовать его лицо.
Ольга опять зарыдала, но на этот раз стараясь, чтобы ни звука не вырвалось из ее груди, чтобы Надя не услышала ее плача. Надя тогда, наверное, подумает: о, вот Оля из-за Георгия плачет, несчастненькая. А на самом деле Ольга плачет из-за того, что влюбилась в Филиппа. Что он, этот чудесный мужчина, достался не ей, а Наде.
А ведь был момент, когда все могло пойти иначе. В тот день к домофону могла подойти Ольга, первой позвать его к себе. Они бы улыбались друг другу, шутили. Потом Ольга не отпустила бы Филиппа к Наде одного, а пошла бы с ним вместе (а что такого?), и Филипп не стал бы обращать внимания на подругу, когда с него снимали мерки, все время оборачивался бы на нее, на Ольгу.
Ну почему она была столь глупа, что позволила счастью выскользнуть из рук?
На следующее утро Ольга и Надя встретились на кухне.
– Ты как? – осторожно спросила Надя. – Можешь говорить?
– Да.
– А хочешь? Если нет, то я…
– Ай, перестань! – Ольга нашла в себе силы улыбнуться. – Какая-то дурь на меня нашла, наваждение. Вот приспичило узнать, как там Гоша с Варенькой на самом деле поживают. А они прекрасно все живут, счастливая семейка!
Надя, верно, хотела сказать что-то из серии «Я же говорила тебе!», но не стала этого делать, только вздохнула, махнула безнадежно рукой.
– Филипп твой молодец, конечно, – пылко произнесла Ольга.
– Он сам, я не собиралась… Позвонил мне, когда я с тобой говорила, я ему о тебе, а он сразу все понял.
– Ты с ним уже все это обсудила?
– Когда?.. Сегодня он на дежурстве. Да что тут обсуждать? Это счастье, что с тобой все обошлось.
– Ты его любишь? Филиппа? – вдруг спросила Ольга.
Надя отреагировала на этот вопрос как-то странно: засмеялась, пожала плечами.
– А замуж за него вышла бы? – настаивала Ольга.
– Оля! Ты что? Мы же с ним всего ничего знакомы… Я даже и не думала об этом! Ты сама сколько раз говорила, что надо сначала узнать человека, рассудить, взвесить все за и против…
«Ну и дура!» – с тоской подумала Ольга. Она бы вышла замуж за Филиппа, даже не думая.
Надя болтала что-то успокаивающее и готовила завтрак, а Ольга наблюдала за подругой со стороны, словно в первый раз увидела. В сущности, ничего такого особенного в Наде нет. Да, хорошенькая, но и только. Ум, хозяйственность? Тоже все по средним показателям. Пожалуй, как жена Надя ничего не будет из себя представлять.
Если Филипп всерьез задумается о браке, то, наверное, он поймет, что Ольга окажется более приспособленной к семейной жизни.
Все было иначе. Привычный мир вокруг оказался новым, только что созданным. Другим.
Вот взять, например, отца.
Когда-то, очень давно, Филипп искал его любви, все ждал, когда Петр Васильевич обратит на него внимание, поймет, что у него есть сын, в общем-то хороший парень…
Но не вышло. Петру Васильевичу никто не был нужен. Петр Васильевич любил только себя. Он даже Лору не любил. Хотя, может, и любил, но, скорее, любил свою любовь к этой девушке, такой юной и прекрасной. Ему льстило, что она выбрала не желторотого юнца Филиппа, а его отца.
Поэтому зачем рвать сердце, переживать: ах, папа меня не любил? Надо понимать: папа – такой как есть и глупо от него ждать того, что он не в состоянии дать. И папа вовсе не подлец, не скотина, папа – обычный эгоист, думающий лишь о себе. Требовать от него чего-то, да хоть тех же квадратных метров, с которых он изгнал родного сына? Бесполезно. Вытрясти деньги? Да нет у Петра Васильевича денег, у него нет ничего своего. Требовать у отца – это требовать у тех людей, которые содержали папеньку в данный момент.
Спасибо, что в жизни Филиппа была его мачеха, Марина Яковлевна. По сути, вторая мама. Она под конец отдала Филиппу то, чем не захотел делиться с ним отец. Во всех смыслах.
