– Лежи-лежи, не вставай. Голова болит? Посмотри на меня.
– Здесь…
– Где? А, вот вижу, шишка под волосами. Здорово ты тогда приложилась, действительно. Посмотри сюда. Теперь сюда. Не тошнит? Язык покажи. Есть тонометр в доме?
– Там…
Давление у Ольги оказалось чуть пониженное, но в пределах нормы.
– Ты знаешь, все очень неплохо, но тебе, думаю, надо пропить курс успокоительного. Я вот здесь, на бумажке, напишу название, его без рецепта в аптеке можно купить.
– Так ты считаешь, это у меня нервы? – с тоской произнесла Ольга. Осторожно села на кровати, затем встала на ноги, одернула короткий шелковый халатик.
– Учитывая все обстоятельства, ты держишься еще молодцом, – попытался подбодрить ее Филипп. – Я тебе еще одну мазь хочу посоветовать, тоже спроси в аптеке. Синяки от нее замечательно быстро проходят. А, и ногу покажи! – Филипп присел на корточки, быстро оглядел рану на ноге Ольги. – Ты знаешь, тьфу-тьфу-тьфу…
Он встал, и в этот момент случилось неожиданное: Ольга вдруг порывисто обняла его. «Так я и знал», – оцепенев, с холодной тоской подумал Филипп. С самого начала, немного пообщавшись с этой девушкой, он сделал свой вывод о ней, заключающийся в одном коротком слове: «драмтеатр». Именно так Филипп называл подобный женский тип. Склонность к истерикам, экзальтации, глубоким обидам, страданиям, вечно какие-то трагедии на личном фронте… Не его это все, не Филиппа. Не его типаж Ольга, совсем.
Позавчера Филипп согласился помочь ей из-за Нади, сегодня вот тоже примчался сюда с мыслью: «Ну это же Надина подруга!».
– Оля… Пусти, пожалуйста, – мягко произнес Филипп, пытаясь разомкнуть ее руки.
– Одну минуту. Тебе что, жалко? – страстно прошептала она ему в ухо. – Просто не двигайся, дай мне обнять тебя. Ты даже не представляешь, какой ты…
– Оля.
– Будь милосерден. Пожалей меня. Это же ничего тебе не стоит, а я счастлива.
– Оля! – непреклонно произнес Филипп. С усилием разомкнул ее руки, но Ольга ловко вывернулась и опять вцепилась в его плечи, прижалась к губам с поцелуем. «Это уже к психиатру!» – мелькнуло в голове у Филиппа, яростное.
– Что это вы тут делаете? – раздался сзади испуганный голос.
Ольга отскочила назад. Филипп обернулся. В дверях стояла Надя. Она прижимала к груди большую плетеную сумку, буквально – словно за спасательный круг цеплялась; глаза – широко раскрытые, полные ужаса и недоумения.
Филипп и сам испытывал тоскливое недоумение в этот момент: вроде не дурак, интуиция давала подсказки, и вообще, следовало дождаться возвращения Нади и только тогда являться к Ольге с осмотром…
Но как получилось, так и получилось.
– Твоя реплика, Оленька, – усмехнувшись, произнес Филипп, обращаясь к Ольге. – Ты должна сейчас закричать: «Невиноватая я, он сам пришел!» – Он опять повернулся к Наде и произнес уже серьезно: – Это недоразумение, Надя. Это все неправда…
Надя ничего не ответила, попятилась назад.
– Солнце, постой. Я сейчас все объясню.
– Не надо, – коротко бросила Надя.
– Солнце…
– Я тебе больше не солнце.
– Надя!
Надя оттолкнула Филиппа, влетела в свою комнату, захлопнула прямо перед его носом дверь, повернула ключ в замке.
– Надя, – упершись лбом в дверь, устало повторил Филипп. – Надя, открой. Нам надо поговорить. Я тебе все объясню. Ну ты сама подумай, логически… Я что, идиот, так подставляться?! Я же сам тебе позвонил, я знал, что ты сейчас придешь, я даже все двери нараспашку оставил, ибо зачем мне скрываться, ну, Надя же… Давай поговорим!
– Я не могу сейчас говорить, – ответила Надя с той стороны странным, высоким голосом.
– Ты права. Я тебе завтра позвоню.
– Завтра. А сейчас уходи, ладно?..
Филипп еще постоял под дверью, прислушиваясь (в комнате у Нади стояла тишина, но интуиция опять подсказывала Филиппу, что его возлюбленная там плачет, зажимая рот ладонями), затем покинул квартиру двух подруг. Поехал домой, отсыпаться после смены.
Настроение у него было – хуже некуда. Об Ольге он даже не думал. А чего о ней думать? Истеричка! Он думал только о Наде, о том, как страшно потерять эту девушку… Которую он считал самой лучшей в мире.
Это было чудо, что он ее вообще встретил. Ведь думал, что уже не способен больше любить, что у него нет сердца. А это очень скучно – жить без любви, то есть без радости. Подобные ощущения Филипп испытывал лишь однажды, в юности, много лет назад. С Лорой.
В первый момент, увидев Ольгу и Филиппа целующимися, Надя едва с ума не сошла. Как так: она вся в любви, в эйфории, в полете, а тут сама жизнь ставит ей подножку? И она, Надя, уже никуда не летит, а падает. Прямиком на землю, лбом о камни.
Оля и Филипп? Этого не может быть, потому что этого не может быть. Филипп –
Или она его просто не знает, эйфория затмила рассудок? А он как раз такой, ее Филипп, обычный мужчина со слабостями. Хотя нет, Филипп и правда обычный мужчина, если разобраться, но вот их любовь до этого момента казалась Наде необычной. Прекрасной, напоминающей подарок судьбы.
