– Я не хочу думать! – зарычала вдруг Надя, этот разговор начал ее бесить. – Нет, я не собираюсь в омут с головой, я ничего безумного не творю, я просто живу, я живу, как подсказывает мне мое сердце, и я счастлива. У Филиппа нет семьи – нет жены и детей, только его отец, довольно… э-э… своеобразный дядечка, как я понимаю. Но даже в отношении своего отца Филипп ведет себя как порядочный человек! Мы с Филиппом – свободны и чужих семей – не рушим!
– А я – рушу, да? Я рушу? Ты это хочешь сказать?!
Снизу постучали по батарее.
– Надюша… Вот ты не хочешь думать, а зря, – уже шепотом произнесла Ольга. – Филипп на самом деле – кот в мешке. Да, он порядочный, да у него нет детей, которым он должен платить алименты, но… он травмированный.
– Чего?..
– Лора. Вспомни Лору. С какой темы начала Катрина разговор о своем брате? – сузила глаза Ольга. – Она упомянула Лору! Да еще там было противостояние за эту девушку – с собственным отцом! Твой Филипп – инвалид чувств, и уже навсегда. Он же один именно потому, что не может забыть Лору. Да, у вас сейчас эйфория, начало влюбленности, а потом всплывет Лора, и она уже будет между вами всегда, третьей лишней. Так что лучше бы он алименты платил, твой Филипп…
– Да ну! Перестань, – отмахнулась Надя. – Какая Лора? Двадцать лет прошло. Ладно, Оль, не будем ссориться. Я еще зайду, и не раз – остальные вещи забрать и все такое… Пока. Удачи тебе.
Надя зашла к себе в комнату, быстро собрала сумку, еще кое-что с собой захватила… Спустилась вниз, Филипп положил вещи в багажник.
– И как оно там?
– Могло быть хуже! – улыбнулась Надя, садясь в машину рядом с водительским местом. Она довольно быстро забыла об этом разговоре с подругой. Тем более что этот день опять обещал стать очередным «самым лучшим днем».
В парке, том самом, где должен был проходить концерт, огородили поляну, установили сцену. Прямо на траве расположились раскладные стулья и еще кресла-мешки. Надя с Филиппом устроились на «мешках», полулежа.
В лучах золотого вечернего солнца, под сенью деревьев странная, экзотическая музыка звучала особенно завораживающе. Четверо мужчин в национальных костюмах играли на национальных инструментах, напоминающих то ли скрипки, то ли маленькие виолончели, и пели одновременно. Низкими, гудящими голосами.
Это пение, эта музыка уносили слушателей куда-то далеко, в прошлое. Во времена степных кочевников и неизведанных земель. В древность. Когда верили шаманам и в языческих богов, когда слушали погоню, прижавшись щекой к земле…
Надя была в полном восторге. Она любила музыку – всякую, разную! И Филипп, судя по всему, тоже.
После концерта, растревоженные, взбудораженные музыкой, немного хмельные от нее (и никакого вина не надо!), Филипп с Надей еще долго гуляли по ночному парку, подсвеченным разноцветными огнями аллеям.
Каждой клеточкой своего тела Надя ощущала, что она – еще молодая девушка и этот мир вокруг – для счастливой, прекрасной жизни. Как можно злиться, ненавидеть кого-то, как можно думать о какой-то ерунде – интригах, плохих новостях; какой смысл мусолить чужие сплетни?.. Мир же прекрасен! Есть лето, есть небо, меняющее свой цвет в зависимости от времени суток, есть свет. Свет от Солнца или Луны. Есть ветер, который способен обнять с разбега или прикоснуться с нежным поцелуем – к щекам. Есть любовь. Есть удивительный мужчина – вот он, идет рядом, обнимая тебя за плечи, и смотрит влюбленными, сияющими глазами.
О чем они там говорили с Ольгой, прощаясь, Надя уже забыла напрочь.
Ольга, как оказалось, совсем разучилась жить одна. Вернее, без Нади. Да, случались раньше в их совместном сосуществовании ночи и дни, когда Надя куда-то уезжала, с кем-то встречалась, но именно сейчас, когда подруга решила уйти навсегда, Ольге вдруг стало по-настоящему страшно.
Надя, получается, все эти годы была ее поддержкой. Ольга даже не представляла, как ей жить дальше без нее. Хотя раньше, если вспомнить, именно Ольга ощущала себя ведущей в их паре, организатором всего. И совместного быта, и распорядка дня, и особого этикета – что между подругами, что между ними и приходящими в дом клиентами.
Поэтому Ольга всегда думала, что она и только она главная. Она основа их союза. Это Надя пропадет без Ольги, но Ольга без Нади – никогда. Но вот Надя решила уйти – и все стало рушиться.
Выходит, основой являлась именно Надя? А она, Ольга, – лишь чахлый, слабый вьюнок, обвивший ствол крепкого дерева?
