Она опять надела наушники и побрела по аллее. Изредка попадались мамочки с колясками, проезжали мимо дети на самокатах. Их голосов Надя не слышала – только музыку в наушниках. Просто брела себе, глядя по сторонам и иногда на синее, безоблачное небо, спрятанное за ветвями деревьев.
«Почему Филипп не звонит? Он не виноват, это действительно недоразумение вчера приключилось. Самой позвонить ему, сказать, что Оля во всем призналась? Как-то… как-то неудобно. И дальше ждать его звонка? А вдруг он и не позвонит, хоть и обещал? Я же его совсем не знаю, правда… А что, если и ему стало все это неприятно? И он подумал, что я, наверное, тоже идиотка, как и Оля. Скажи мне, кто твой друг, и я скажу, кто ты!»
Мысль о том, что она больше никогда не увидит Филиппа, привела Надю в отчаяние.
«Позвоню ему. Хотя нет. Он обещал, значит, буду ждать!»
В этот момент кто-то прикоснулся сзади к ее плечу: «Он!!!» Надя обернулась, внутри у нее все дрожало от радости, но в следующее мгновение она почувствовала, как улыбка сползает с ее лица.
Перед Надей стоял Никита.
Она вынула наушники и произнесла обреченно:
– Ты?..
– Слушай, ну а что мне делать? Вот, приходится тебя ловить, Наденька, – криво усмехнулся бывший муж, вытер огромным, напоминающим полотенце платком свою блестящую, гладкую голову. В сущности, Никита тоже невысокого роста. Возможно, они с Филиппом вровень. Но как отличается невысокий – от невысокого…
– О чем ты думаешь, ну о чем ты думаешь? – со слезами в голосе воскликнул бывший муж. Вопрос его, судя по Надиному опыту, являлся чисто риторическим, но она ответила буквально:
– О красоте.
– О чем?! – изумился Никита.
– Мне кажется, все дело в пропорциях, в гармонии. В нюансах! Красивый человек может быть каким угодно. Высоким, низким, толстым, худым… Если есть гармония, то уже ничего не важно. А гармония – знаешь, что это? – Надя невольно ухватилась двумя пальцами за пуговицу на рубашке Никиты.
– Что?
– Гармония – это вот как раз то, что внутри! Это свобода, это чувства, это… это внутренний мир человека, понимаешь?
– Понимаю, – Никита вдруг улыбнулся. – Я всегда знал, что я ничего так, да? Ты об этом, детка? – он потянулся к Наде, раскинув руки.
– Ты ничего не понял! – рассердилась она и с недоумением посмотрела на пуговицу у себя в руке: оторвала, получается? Надя быстро затолкала пуговицу Никите в нагрудный карман и отступила назад. – Я не о тебе, я… вообще рассуждаю. Ну ты же спросил меня, о чем я думаю!
– Ты думаешь обо мне, я понял.
– Нет. Нет же…
– Надя!
– Отстань. Уйди!
– Ты ведь все время думаешь обо мне, я у тебя из головы не выхожу, да? – Он схватил Надю за запястье, притянул к себе, не отрывая от ее лица пристального, гипнотизирующего взгляда. Судя по всему, сейчас Никита вошел в состояние «мачо». От его плюшевого мимими Надя тоже была не в восторге, но мачо…
– «Ах Эсмеральда, ты мой сладкий сон…» – вдруг услышала она неподалеку знакомый звонкий голос, от которого побежали мурашки по спине, губы растянулись в улыбке. Обернулась – к ним приближался Филипп.
– «…Стой, не покидай меня безумная мечта, в раба мужчину превращает красота…»
– Это кто? – спросил Никита.
– «И после смерти мне не обрести покой…»
«Нашел! Сам пришел!» – Надю буквально захлестнула волна радости, она потянулась к Филиппу, дернулась, но ничего не вышло: Никита крепко держал ее за руку.
– Это он? – приблизившись, быстро спросил Филипп, указав глазами на Никиту.
– Он. Бывший. Никита, – кивнула Надя.
– Никита, пусти девушку, – скомандовал Филипп.
– Минутку. А это еще кто? – Никита, уставившись на Филиппа, покраснел, словно налился изнутри яростным презрением.
– Пусти девушку, я сказал.
– Да кто ты такой!
Филипп несильно надавил пальцем Никите на предплечье, и тот моментально отпустил Надину руку.
– Детка, это кто? Твой новый кавалер? – потирая предплечье, с презрением спросил Никита. – Боже, какой-то гопник из пригорода! Я так и знал, Наденька, что ты скатишься до самого дна!
– Больше тебя чтобы тут не было, ты понял? – весело произнес Филипп.
– Эй, эй, потише на поворотах!..
– Ты понял?
– Да пошел ты! – мачо в Никите разыгрался не на шутку, он толкнул Филиппа в грудь.
Что произошло дальше, Надя не очень поняла. Все произошло как-то чересчур стремительно. Кажется, Филипп стукнул Никиту, потому что тот упал и у него из носа потекла кровь.
В следующее мгновение Филипп посадил Никиту и вцепился ему в переносицу.
– Что ты делаешь? – негромко взвизгнул Никита, пытаясь вяло отбиться.
– Проверяю, в порядке ли нос. Ну что, ничего не сломано, носовая перегородка не смещена. Вот так сиди, – Филипп придал телу Никиты нужный уклон, сунул ему в руки его же платок, а руки с платком прижал к носу. – Сейчас все пройдет.
– Ты меня ударил, – гнусаво пожаловался Никита.
– Ты первый начал.
– Ты меня изуродовал! Кровь, ты видишь?
– Сейчас пройдет.
– Ты садист.
– Если ты еще раз появишься возле Нади – будет хуже. Ты понял? – серьезно спросил Филипп, стоя над Никитой.
– Понял, – неожиданно дружелюбно произнес Никита. – Ты бы сразу сказал, что ты ее новый парень.
– Вот, теперь ты знаешь.
