– А ты думаешь, что ты последний человек на земле, который знает, что такое любовь. Но это не так. А теперь иди к своей библиотекарше и радуйся тому, что имеешь, потому что рано или поздно ты сорвешься, испугаешь ее, и она уйдет. И моя квартира будет к твоим услугам. – Соня прижимает бокал к губам, но глоток не делает. – Только я всегда буду с тобой, Егор. Никто не будет это терпеть, никто тебя не поймет и не поможет. Мир еще не создал человека с настолько большим сердцем, чтобы выдержать такого, как ты.
– Значит, мы оба будем одиноки? – Я смеюсь. Соня ничего не понимает. – Это неправда, Сонь. И у тебя тоже будет все хорошо, как только ты этого захочешь.
– Не верю.
– И я постараюсь ничего не испортить.
– Три… два… один… – Соня изображает растопыренными пальцами фейерверк, намекая на мой срыв, закатывает глаза и уходит на балкон курить.
Маргарита Ивановна как обычно убежала, оставив мне студентов, и я слежу, как они выполняют тестовое задание, параллельно шушукаются, болтают. Гелла вообще порхает по кабинету с каким-то конвертом и собирает деньги. Они придумали какое-то мероприятие, и она его организует. Это случилось буквально минут за пятнадцать-двадцать, пока я тут сидел. Иногда ее взгляд обращается ко мне, я от нее отрываюсь с трудом, чтобы вернуться к договору, который не хочет переводиться.
– Гелка, наш препод, кажется, на тебя запал, – громко говорит дерзкая девчонка, сидящая за первой партой. Все двадцать минут, что я тут провел, она только и делала, что пялилась.
Гелла останавливается в проходе между рядами парт и оборачивается ко мне, пробирая взглядом до мурашек, будто кто-то открыл форточку, и по коже резко прошелся ледяной воздух. Я уснул с телефоном в руках, проснулся с ним же, и первое, что увидел, – сообщение. Тот факт, что Гелла уходит по вечерам домой, вызывает у меня противоречивые собственнические чувства. Со мной явно все кончено, а вот у нее еще есть шанс сбежать. Правда, сейчас она смотрит на меня таким взглядом, от которого возникает только один вопрос: почему мы тратим время впустую вместо того, чтобы запереться в какой-нибудь аудитории. Или просто пойти домой. Почему нет? Зачем все эти пары, договоры, сборы денег?
Отросшие волосы падают на лоб, и приходится в который раз зачесывать их пальцами назад. Это хоть немного отвлекает меня – добрых пять минут я просто сидел и пялился на кудри Геллы, отливающие золотом под солнечными лучами. Она приближается к моему столу и протягивает мне тонкую резинку.
– Что? – посмеиваюсь я.
– Мешаются же.
– Я не умею завязывать себе хвостики.
– Тебе помочь?
– Я сам, спасибо. – Киваю ей, забираю резинку и убираю волосы. Это определенно удобно, но, кажется, привлекает внимание и без того пялящихся на меня студенток.
«Если ты сейчас ко мне прикоснешься, мы отсюда уйдем», – пытаюсь донести до нее без слов. Гелла улыбается, будто все поняла, и наблюдает за моими пальцами, приглаживающими волосы. Потом вздергивает одну бровь, нагло улыбается, как бы спрашивая: чего ты ждешь, скажи уже что-то. Я смотрю ей в глаза, не в силах ответить, и она смеется. И я смеюсь.
Мы и так пришли в институт вместе, привлекая внимание окружающих. И я таскался за ней по коридорам, забыв о своих делах, скорее всего, потому, что до сих пор на взводе после истории про Алешу и слов Сони, что непременно все испорчу. Если буду держаться рядом с Геллой, все будет хорошо. Я смогу держать себя в руках. Мне уже не нужно вести дневники, не нужно говорить с невидимой Эльзой, будто ее и нет вовсе. Мне ничего из этого не нужно. Просто пережить пару дней ненависти к Зализанному Алеше, и мир непременно заиграет красками. Снова. Как было на базе или в ночь похищения Геллы. Все будет просто.
Или Соня права и «просто» не бывает «навсегда»?
– Гелла, можно тебя? – Ушам своим не верю и оборачиваюсь, чтобы убедиться.
Это Зализанный Алеша стоит в дверях и смотрит на Геллу, как побитая собака.
– Нет, – отвечаю быстрее, чем думаю, и Гелла переводит на меня хмурый взгляд. – У нее пара, – пожимая плечами, отвечаю Леше, а гляжу в глаза Гелле.
– Значит, она прогуляет. Гелла, пожалуйста, можем мы поговорить?
– Леш, давай не будем, – устало говорит Гелла, поджав губы.
– Гелла, пожалуйста.
Она прижимает руку ко лбу, трет его и болезненно хмурится.
– Гелла…
– Ты обещал, – одними губами произносит она, и я киваю. Я обещал. Зачем-то.
Мне нечего сказать, я остаюсь с третьекурсниками, которые начинают шушукаться. Дерзкая девчонка, закинув ногу на ногу, смотрит на меня с таким самоуверенным выражением, что это, видимо, должно меня пробрать до костей.
– А вы с Геллой дружите?
– Нет. Что-то я не вижу, чтобы ты работала. – Киваю на ее закрытый ноутбук и утыкаюсь в свой, стараясь игнорировать взгляды окружающих.
