— Ах ты… Ты знаешь, насколько важна для меня будет такая клятва, но для тебя она не значит ровным счетом ни-че-го! — выдает, практически срываясь на крик. — Для тебя здесь ничего ценного: просто земля, могила, цветы… Тем не менее ты прекрасно понимаешь, насколько ценно это для меня и специально давишь на больное место! Как… гнусно!
Хочешь, как лучше — получается, как всегда!..
— Ань…
— Хорошо, предположим, я тебе поверила. Но если я откажусь? Ты ведь применишь силу, — заявляет безапелляционно
И я понимаю, что даже не рассматривал этот вариант. Просто не задумался о таком, хотя… хм… стоило.
— Я сказал, что не буду это делать. С одной оговоркой: если ничего не грозит твоей жизни и здоровью, — нахожу, как выкрутится,
— Это единственное «но»? — уточняет не без издевки.
— Да.
— Надеюсь, — наконец, поднимается. Осторожно сгребает землю обратно на могилку.
Встает, застегивая курточку. На юбке осталось пару комков грязи. Неверно поняв мою попытку, Аня отпрыгивает, как ужаленная:
— Ты же сказал, что…
— У тебя земля сзади.
Смотрит с подозрительным прищуром, слегка наклонив голову, но все-таки оборачивается.
— Давай я, — помогаю отряхнуть.
Девушка смущенно ежится, обхватывая плечи. Замерзла. Еще бы, полдня на земле пролежать!
Накидываю свою куртку. Ох уже это дежавю…
Девушка вцепляется в нее, как в соломинку спасительную, запахиваясь глубже. Анюте сейчас не до истерик — она опустошена, и я почему-то это чувствую. Может, потому что сам испытывал такое же состояние, когда вокруг все меркнет и становится просто плевать…
Молча забирается в машину и, подперев рукой подбородок, отворачивается к окну. Вторая лежит на сиденье.
Чуть дотрагиваюсь до запястья — обжигающий холод пронзает, словно молния. Не раздумывая, беру ладошку и начинаю растирать. Аня инстинктивно дергается, пытаясь освободиться. Бессмысленно — я держу крепко.
— Давай вторую. У тебя руки холодные, — поясняю, заметив ее перепуганный взгляд.
Медлит. Смотрит прямо в глаза, чуть ли не гипнотизируя своим пронзительным взглядом.
— Ты замерзла, Анют, застудишься.
Нервно комкает край юбочки. Все же подает вторую ладонь, и робко опускает глаза.
— Я уже согрелась, — шепчет, смотря куда угодно, кроме меня.
Стоит мне немного отпустить, как она тут же сцепляет руки в замок, пряча их под курткой, и отодвигается к самой двери. Боится…
Аня
Чувствую легкий рывок и, обернувшись, вижу, что Артем сжимает мои пальцы.
— Давай вторую, — произносит, протягивая ладонь. — У тебя руки холодные. Ты замерзла, Анют, застудишься, — уговаривает терпеливо, читая в моих глазах, наверно, все, что только можно: от испуга до… чего-нибудь еще.
— Если б он хотел что-то сделать, то, уже бы сделал! Перестань вести себя, как дикарка!
— Откуда я знаю, что у него в голове?!
Помедлив еще немного, все же вкладываю руку, которую сразу окутывает мягкое тепло.
Греет пальцы дыханием, слегка растирает, а я сижу, словно оцепенев: добровольно доверилась человеку, которого ненавижу и… боюсь, чего там скрывать.
Пытаюсь отвернуться к окну, что сделать физически неудобно сделать из-за позы.
— Я уже согрелась, — говорю тихо, не поднимая взгляд.
Ослабляет «хватку». Пользуясь моментом, отползаю на край сиденья, и практически вжимаюсь в дверь, ощущая себя в мнимой безопасности.
Приезжаем быстро. Выхожу из машины сама, не дожидаясь, пока Артем проявит навыки джентльмена, и поднимаюсь в квартиру. Собираюсь открыть замок, когда рука вдруг замирает в паре сантиметров от замочной щели: на мне все еще его куртка. Если отчим со Стасом увидят — вопросов не оберешься.
Быстро скидываю кожанку, сую в руки Артему с торопливым «спасибо» и открываю квартиру, прошмыгивая внутрь.
— Ты где… — «встречает» своей коренной фразочкой отчим, но осекается.
Выражение его лица за одно мгновение становится чересчур заискивающим:
— Здрасьте, Артемий Владленович.
А, понятно. Прохожу мимо застывшего, как статуя, недородственника прямиком в ванную.
Вылезаю часа через полтора и принимаюсь за высушивание волос. Хочу как можно дольше не выходить, однако понимаю, что все равно придется — не ночевать же здесь. Закончив с волосами, надеваю пижаму, которую всегда кладу заранее.
Выскакиваю из ванной, бесшумно прокрадываясь в комнату. Артем еще не ушел — на кухне слышны голоса. Хоть один вечер пройдет без выноса мозгов.
Судя по интонации, отчиму здорово достается. Наконец-то получит по справедливости!
Ночь будет «веселая» — уснуть усну, только снов, скорее всего, не будет. У меня так всегда после того, как перенервничаю. В любом случае это лучше, чем кошмары.
Просыпаюсь, как обычно, и сразу вспоминаю о своих планах. Вчерашний поступок Артема ввергает в ступор, но я быстро отмахиваюсь от посторонних мыслей. Мне. Нужно. Бежать. Все, точка!
Шмотки даже собирать не надо, все уже в рюкзаке. Безусловный плюс — не придется тратить драгоценное время.
И все-таки, понимая, что каждая секунда на счету, я проверяю. Откидываю одеяло с заправленной простыней. Симки нет… значит, они здесь были… искали… Для пущей уверенности провожу руками вдоль всей кровати. Нет…
