«… что я его боюсь», — это имеет в виду. Без сомнений. Только прямо о таком не говорят.
— Я понял, — договариваю за нее.
Оказывается, из меня неплохой психолог. После пары слов Анюта чуть успокаивается.
Только мы выходим из магазина, сразу направляется к перилам и украдкой смотрит вниз.
Ее выдержке можно позавидовать: не каждый сможет так спокойно и относительно независимо смотреть на заклятого врага. Зверь переводит ненавистный взгляд на меня и уходит.
Моя спутница рвано выдыхает, отходя от перил, и усердно трет лицо ладонями в попытке скрыть свое состояние.
Чтобы как-то разбавить обстановку предлагаю зайти в ближайший ресторан. Соглашается.
Пока Аня изучает меню, ее лицо становится растерянным все больше. А вот этого я не учел…
— Давай попробуешь то, что я всегда заказываю.
— Давай. Только чтоб сильно много приправ не было, особенно острых. Тут есть что-то такое?
Почему меня это умиляет?
— Есть. Не бойся, он не подойдет к нам, — говорю чуть тише, как только остаемся «наедине». — Пока мы в торговом центре… — краем глаза замечаю нашего неотъемлемого спутника и резко перевожу тему. — …может, зайдем еще в пару магазинов? Мы, кстати, забыли обновить твою школьную форму.
Аня смотрит ошарашенно, но, догадавшись о «сигнале», подыгрывает:
— Да, точно! Кстати, мне нужно еще кое-что из канцелярии докупить.
— Без проблем. Заскочим в «Амиталь». Он здесь на втором этаже вроде бы.
— Хорошо.
Показываю глазами направо. Осторожно смотрит в ту сторону, немного выглядывая из-за моего плеча.
Слегка теребит край салфетки. Только по этому едва заметному жесту можно понять, какие чувства на самом деле она испытывает, внешне оставаясь спокойной. Просто железная воля!
— Сначала в канцелярию? — специально повышаю голос.
— Да, давай.
— Неплохо импровизируешь, — хвалю ее, когда мы выходим.
— Не сразу сообразила, при чем тут школьная форма, — чуть смеется.
— Первое, что пришло в голову. А в «Амиталь» мы все-таки зайдем, — переводит на меня удивленный взгляд. — Хочу кое-что проверить.
Возможно, даже скорее всего, он больше не будет давить на нервы, а пошлет своих людей. Их-то я и хочу вычислить. Мои ребята тоже не дремлют, но все-таки одно дело — когда тебе говорят и совсем другое — когда видишь сам.
Память мне не изменяет, канцелярский магазин действительно находится на втором этаже.
— Бери, что хочешь.
Анюта проходит внутрь, с едва заметной опаской оглядываясь по сторонам.
— Все хорошо, — беру ее за руку.
Чуть кивает и проходит к отделу ручек, резинок и всяких пишуще-стирающих штуковин.
— Ты на нее так смотришь, как будто она пятьдесят миллионов стоит.
— Я не хочу быть тебе должна из-за каких-то глупых прихотей.
Ух, е-е-елки…
— Ты разве не могла себе раньше это купить.
Отрицательно машет головой.
— Только за свои деньги.
— Бери все, что нравится. На цены не смотри. Я могу тебе все здесь с потрохами купить, если будет необходимость, — обвожу рукой помещение. — Так что, не думай даже об этом.
— Смотри, сам разрешил, — говорит, хитро улыбаясь, демонстративно беря тетрадь за… пятьсот рублей? Это типо «месть» такая?
Смешная ты, Анюта. Смешная.
Аня
— Бери все, что нравится. На цены даже не смотри. Я могу тебе все здесь с потрохами купить, если будет необходимость. Так что, не думай даже об этом.
— Смотри, сам разрешил, — ехидничаю, намеренно вытаскивая из огромной стопки самую дорогую тетрадь, только чтоб посмотреть на его реакцию.
Даже не собираюсь покупать. Не понимаю, людей, которые при виде тетрадок на пружинке визг до потолка поднимают. А это оклеенная всякими безделушками, якобы для удобства. На самом деле, они только мешают.
Увидев цену, Артем смотрит на меня, как на маленького ребенка, и… улыбается? Хотя… После стоимости моего обновившегося гардероба я хотела его этим «позлить»?
— Так, будь здесь, мне нужно ненадолго отойти.
— А если он…
— Он не подойдет. Не должен.
— ОН никому ничего не должен, — тут же проносится в голове.
— Если что — можешь кричать, разрешаю.
— Очень смешно, — бурчу под нос.
— Я и не смеюсь. Что ты, не знаешь разве? «Мужчина, куда вы меня ведете?», «Мужчина, я Вас не знаю», «Вы обознались». — проговаривает вполголоса возможные варианты, пока я мысленно молюсь, чтобы они мне не пригодились. — Главное, как можно громче.
Киваю, и Артем отходит.
Сгребаю в ладонь несколько резинок, маркеров, пару линеек и продолжаю стоять, бесцельно разглядывая разноцветную пластмассу, переливающуюся перед глазами. Любят производители добавлять мнимую роскошь — яркие краски, блесток побольше и все. продажи обеспечены. Люди редко смотрят в основном на красоту, а не удобство, что странно, кстати. И это не голословное утверждение. Девчонки в классе вечно соревновались между собой, у кого красивее. Писать неудобно, в руке держать неудобно, в портфель класть неудобно, а они пыжатся друг перед другом, создают только им понятный имидж, похожий на мыльный пузырь — прикоснулся и не осталось ничего. Не быть, а казаться.
— Можно? — вырывает из раздумий чей-то голос.
