— Ну Сэээмми, — включила я самый несчастный тон. — Я, правда — правда, очень ценю всё, что ты… что вы все для меня сделали! Это был спонтанный и очень глупый поступок! Признаю! Я… я просто испугалась. Сью сказала, мол вы собираетесь отвезти меня в клинику. Проводить все эти обследования… Знаешь же — от одной мысли бросает в дрожь. Белые больничные стены, врачи с тускло блестящими, холодными инструментами… бррр…
— Ну да, а язык то у тебя отключился. Внезапный паралич! Произнести: «Не хочу!» не в состоянии. Или считала — насильно тебя в больничку потащим, связав по рукам и ногам?
— Нет, но…
— Ах, нет?! Значит, нет, не думала. Ну, понятно, какая ерунда — друзья там нервничают, не спят, телефоны среди ночи обрывают…
— Это было совсем лишнее! Я не предполагала, что так… Знаю, сглупила. Ну… это же я! Сорри, Сэмми. Ну плиззз! Клянусь, если перестанешь дуться, я две недели одна буду мыть туалет!
Тишина в трубке ознаменовала глубокие раздумья приятеля, а в прозвучавшем вопросе, наконец-то сквозила улыбка,
— Две недели? Соблазнительно…
— Да, и все сковородки тоже мои. Мир?!
— Ох, птичка, разве я могу устоять! Моё старое сердце мягкое словно воск… — На заднем фоне что-то неразборчиво прокричали в громкоговоритель. — О, это по мою душу! Пора на площадку. Поговорим вечером.
— Ещё секунду! — второпях слова цеплялись друг за друга, вырываясь непрерывной скороговоркой. — У нас проблема. Я только что встретила мистера Брауни. Он требует завтра к обеду полную оплату за квартиру.
— Старый хрыч совсем сдурел?! Мы расплатились пару недель назад!
— В том то и дело, он помнит, что мы платили, но настаивает на новой оплате завтра, ссылаясь на договор аренды. Иначе выставит нас и отдаст квартиру. Желающие уже есть (подозрения насчёт личности этих «желающих» я оставила при себе).
— Плевать на договор! Какого чёрта он творит? Он не может выставить нас вот так…
— Может! Ты же знаешь, что может. Если мы не заплатим завтра две тысячи…
В трубке повисло тягостное молчание. Тяжелый вздох и оборвавшее сердце,
— Я на мели, птичка. Если только у тебя есть…?
— У меня чуть больше семисот…. Может попросить у Эдди в счет зарплаты?
— Не выйдет. Я уже как-то пытался провернуть этот номер. Безрезультатно. У него, знаешь ли, «Принципы» не давать и не просить в долг. Так что…
— Так у тебя совсем ничего? — попыталась я ухватить за хвост ускользающую надежду.
— Ну, если пошарить по карманам и мелочь на карте… Может наберу баксов двести — триста. Нас это не спасёт.
— Ох, плохо…
— Да, мы в полной заднице, птичка!
Нули мерцали перед глазами, пробегая бесконечной вереницей. Нули, нули, нули…Тысяча долларов. Всего. Не так и много…
— Нет, я что-нибудь придумаю! — решительно тряхнув головой, едва не выронила мобильный.
— Знаешь что, дождись меня, вечером вместе покумекаем. Что-нибудь да сообразим. Ладно?
— Конечно! — я уже не слушала его, прикидывая возможные выходы из ситуации и отметая их один за другим. — До вечера!
Мысль обратиться за помощью к Фернандо едва мелькнув, показалась настолько омерзительной, что тут же растворилась. Допустить, чтобы слова Марка, будто я использую Фернандо в качестве спонсора, оказались правдой — ни за что! В конце концов, найти небольшую подработку не так уж и сложно. Подбодренный этим соображением мозг в качестве варианта тут же подбросил предложение. Почему бы не поговорить с Пьетро насчёт работы по вечерам? Добродушный владелец кондитерской, расположенной под нами, явно симпатизировал мне. Возможно даже удастся договориться об авансе…
За стенкой внезапно громыхнуло, и полился поток частящих речитативов рэпа, сопровождающихся взрывами ударных. О, Таниша проснулась! Обладательница удивительных светлых глаз, эта высокая, словно выточенная из цельного куска эбенового дерева афроамериканка, предпочитала красить копну курчавых, пышных волос в ярко-рыжий. В результате чего они приобретали ржавый оттенок охры, что, впрочем, вполне её устраивало.
Работала Таниша ночным ди-джеем на модной молодёжной радиостанции, поэтому вела преимущественно ночной образ жизни, возвращаясь под утро и отсыпаясь часов до четырёх дня. О её пробуждении узнавал весь дом сразу и одновременно — громкие ритмы арэн-би взрывали покой разморенных знойной сиестой обитателей. Беспокойная соседка отбирала композиции для своего ночного эфира и… просто наслаждалась.