– У нас была приличная скромная деревня до тех пор, покуда такие, как ты, не явились сюда и все не полетело к черту. Грабители и убийцы, вот вы кто. А еще эти собаки, которые подсматривают в окно, как я одеваюсь, а потом убегают куда подальше. Извращенцы!
– Нет, могу вас уверить, я никогда…
Крестьянка грозно разинула рот и принялась потрясать скалкой над головой на манер шотландского горца. «ИЗ-ВРА-ЩЕЕЕ-НЕЕЦ!» – опять заорала она и кинулась на Эдуарда, размахивая своим орудием направо и налево.
Тот попытался убежать, но ушибленная лодыжка отказывалась служить. Через несколько шагов он уже совсем запыхался, поэтому скрыться с места событий так быстро, как ему хотелось бы, не удалось, но, к счастью, нападавшая тоже пребывала не в лучшей спортивной форме.
Огрев короля несколько раз скалкой по голове, она, казалось, этим удовлетворилась и отступила, продолжая, впрочем, вопить: «Извращенец!» ему вдогонку. Эдуард же, как был нагишом, ухромал в ночь.
Чуть позднее он предпринял попытку похитить кое-какую одежду, вывешенную для просушки на крестьянском дворе чуть ниже по дороге, но у хозяина оказалась собака, и она пребольно укусила непрошеного гостя в ногу – на беду, разумеется, как раз в правую, уже поврежденную. В конце концов король добрался до большого сенного сарая на другой ферме и спрятался там под лошадиной попоной в стогу колючего сена.
«
К тому же ему было холодно. Голодно. И ужасно, ужасно одиноко.
Он зарылся лицом в попону, и на глаза его навернулись горькие слезы. Чего бы он только не отдал сейчас за то, чтобы пришла его собака, согрела его и защитила (впрочем, мысль о том, что Пэтти на самом деле – человек, девушка, все еще беспокоила его где-то в глубинах подсознания). Теперь она для него тоже навсегда потеряна. Потеряно все. Джейн. Бесс. Корона. Страна.
И что же ему делать?
Совершенно измученный, не говоря уже о том, что отравленный, раненный и истощенный, король – точнее, нам придется принять во внимание, что фактически Эдуард к этому моменту уже не являлся королем, поскольку карета, встреченная им на дороге, везла в Тауэр Джейн с Гиффордом, а потом, буквально за несколько минут до нынешнего момента, Джейн официально провозгласили королевой Англии, – так вот, юноша, который раньше был королем, забылся беспокойным сном.
Когда он проснулся, над самой его головой покачивался зажженный светильник, а к горлу был приставлен нож. Такая уж у него выдалась ночка.
– Привет! – раздался рядом голос владелицы ножа.
Девушка.
Девушка примерно его лет – наверняка не старше восемнадцати, хотя при таком освещении трудно определить точнее. Девушка с необыкновенными зелеными глазами.
Двинуться он не посмел: нож есть нож.
– Ну, – произнесла она после продолжительного молчания, – что можешь сказать в свое оправдание, а?
Правда, Эдуард не понял ни единого слова, потому что услышал нечто вроде: «
– Так ты шотландка? – пробормотал он. – Я что, в Шотландии?
Она фыркнула.
– Значит, нет, – догадался он.
Зеленые глаза сузились в щелочки. Нож оставался на прежней позиции.
– Кто ты такой? – резко спросила она, и на сей раз Эдуард ее понял. – Что ты здесь делаешь?
Что отвечать – он не знал. Если правду, то одно из двух: а) девица ему не поверит и перережет ему горло, б) поверит, и поскольку он – правитель Англии, а она – шотландка и на дворе стоит 1553 год, то перережет ему горло с еще бóльшим удовольствием. Ни один из вариантов не сулил ему ничего хорошего.
Девушка продолжала выжидательно смотреть на него, ощущение холодной стали, прижатой к горлу, было определенно неприятным, и король решил, что пора уже заговорить, причем придумать что-нибудь убедительное.
– Я Дэннис, – выпалил он.
– Дэннис, – повторила она, не убирая ножа. – Это имя или фамилия?
– Я подмастерье кузнеца из деревни, – быстро сообщил Эдуард, желая скрыть тот факт, что не знает, имя это или фамилия. – На меня напали грабители на дороге.
Услышав это, девушка расплылась в легкой очаровательной улыбке – вернее, Эдуард наверняка нашел бы ее очаровательной, если бы его жизни в этот момент не угрожала прямая опасность. Незнакомка была очень миловидной, и дело тут не только в глазах. Каскад упрямых, буйных черных кудрей обрамлял ее бледное, в форме сердечка лицо с нежной линией заостренного подбородка и маленьким ярко-красным ртом.
