– Но Мария тоже моя сестра, – заметил Эдуард. – И, Господи помилуй, даже моя крестная мать! Как же она могла присвоить себе мое право первенства?! Я – законный король!
Вспышка эта вызвала у него новый прилив усталости. Бесс пришлось даже уступить ему кресло, и он не мог удержаться от того, чтобы не плюхнуться в него.
– Я король, – пробормотал он словно во сне.
– Для Марии – уже нет. – Она положила руку ему на плечо. – Уже нет.
Никакой битвы за престол не было.
Не прошло и нескольких минут после прибытия Марии, как солдаты в красных мундирах заполонили замок, отобрали у Гиффорда шпагу (он, впрочем, и не собирался пускать ее в ход), а руки ему и Джейн связали веревками. Потом, приставив к спинам мечи, их со всей поспешностью препроводили вниз по лестнице и далее по коридорам Тауэра.
– Я попробую ее урезонить, – обронила Джейн, когда они входили в тронный зал.
– Думаешь, это поможет? – Гиффорд был бледен, но храбрился – это она прочитала на его лице.
– Не знаю. Но предоставь говорить мне. Всем известно – Мария ненавидит эзиан.
– Знаешь, просто глядя на меня, невозможно угадать мое эзианство. Я в брюках хвост не прячу.
– Пусть так – все равно… Кстати, если бы ты умел управлять своим даром, сейчас нам это очень помогло бы.
Тронный зал уже был битком набит военными и придворными вперемешку. Фрейлины тоже собрались там. Некоторые из них выглядели бледными, другие стояли, выпрямившись и задрав носы, словно давали понять, что никогда не считали Джейн достойной королевского звания.
Тут же была и леди Фрэнсис. Увидев свергнутых супругов, она подняла взгляд, но старалась не смотреть в глаза дочери. Кто-то из стражников подтолкнул Джейн поближе к трону, на котором поджидала Мария.
Старшая сестра Эдуарда восседала, откинувшись назад, уже с короной на голове. На ней было малиновое платье из камчатной ткани с расшитым розами подолом. Выглядела она поистине царственно – так, словно всю жизнь готовилась к этому моменту.
– Джейн, – сладким голосом произнесла Мария, слегка подавшись вперед, – надеюсь, вам не причинили вреда?
Джейн стояла перед троном, который лишь недавно занимала сама, стараясь, насколько это возможно, сохранять прямую осанку, и скользила взглядом по толпе собравшихся: аристократы, члены Тайного совета и впереди всех – Джон Дадли, герцог Нортумберлендский.
– Вы… – пролепетала Джейн. – На чьей же вы стороне?
Ответом ей была лишь уклончивая улыбка.
– Джейн! – В голосе Марии послышались нотки раздражения. – Вам не причинили никакого вреда?
Джейн снова перевела взгляд на Марию.
– Вы сидите в моем кресле.
Толпа заволновалась, но Мария лишь улыбнулась.
– Джейн, дорогая, несомненно, вы знаете, что сумели занять его только лишь в результате чужих интриг. Законной наследницей, до тех пор пока у Эдуарда, – при упоминании имени покойного короля ее голос дрогнул, – не появится отпрыск, была я.
– Эдуард изменил закон о престолонаследии. Последним указом перед смертью. – Джейн старалась не смотреть на лорда Дадли. Не сам ли он недавно, на этом самом месте, объявил об этом? А теперь что? Признает новую королеву?
– Мне жаль вас, Джейн. – Мария задумчиво покачала головой. – Вы были втянуты в эту игру, не имея ни малейшего понятия о том, как в нее играют.
– Эдуард оставил престол мне. – Джейн по-прежнему говорила тихо, но твердо. – Он переменил порядок наследования.
– Мой брат был болен. Определенные силы при дворе убедили его подписать нелепые бумаги. Эти силы все поставили на кон. – Мария пристально поглядела на лорда Дадли. – Им был предоставлен выбор – такой же, какой я сейчас намерена предоставить и вам.
– Но вы не имеете права на престол, – возразила низложенная правительница, хотя и чувствовала при этом – точно так же, как несколько дней назад, что и она таких прав не имеет. Но Джейн, по крайней мере, это знала, а вот Мария, похоже, считала, что поступает абсолютно законно.
– Тайный совет так не считает.
Значит, Тайный совет проголосовал за передачу власти Марии? В Джейн словно иглу вонзили. Как они посмели изменить ей? Невозможно! И это после того как они так расхваливали ее в первый день ее царствования – неужели она не заслужила с их стороны верности или хотя бы простого уважения?
– Как я уже сказала, – продолжала Мария, – мне угодно проявить милосердие. Я даю
Гиффорд, хранивший все это время молчание, вдруг наклонился к Джейн так низко, что его губы оказались у самого ее уха.
– Мне надо убираться отсюда, – прошептал он взволнованно. – Уже почти утро.
Чистая правда. Она и сама чувствовала дыхание рассвета за окнами. А «урезонить» Марию, похоже, никоим образом не удастся.
– Дайте нам время до заката, – умоляющим голосом произнесла она. – Нам нужно поразмыслить…
– Тут не о чем размышлять, – перебила Мария, – нужно просто сказать «да» или «нет».
Гиффорд начал переминаться с ноги на ногу.
– Джейн…
– Я почти не спала и ничего не ела, – попробовала возразить Джейн. – Мне нужен отдых перед тем, как принять решение. Подумать. Прошу, если только вы…
