Друзья забрасывали нас лайками, желали крепких отношений, завидовали, наперебой уверяя, что мы подходим друг другу. И мы действительно подходили, настроенные на одну волну, как сиамские близнецы в материнской утробе, мы стали хорошими друзьями. Но — только друзьями.
Вот только… что бы ни происходило в моем медийном пространстве, Макс неизменно хранил гробовое молчание. Порой мне казалось, он давно уехал, забил на нас. Может, даже не в курсе происходящего. Но от тети я знала: Макс по-прежнему в городе, и, конечно, слухи о нас с Русланом до него уже дошли. Вывод напрашивался сам собой: ему все равно. Значит, он для себя все решил.
До отъезда к родителям оставался почти месяц, но я в расстроенных чувствах начала потихоньку собираться. Увидев следы сборов, тетя запретила мне разорять комнату, пообещав, что оставит все, как есть, чтобы я в любой момент могла в нее вернуться. Это был очень трогательный и длинный разговор, в конце которого мы с ней не смогли сдержать слез и расплакались в объятиях друг друга. Судя по всему, совсем скоро мне предстоит потерять еще одного человека, который успел стать родным.
В то воскресенье я планировала выйти на прогулку. Особых предпочтений не было: может, позвоню Маринке, а может, Рус свободен и куда-нибудь нас отвезет. В последнее время начала замечать, они не прочь провести время в компании друг друга. Кажется, только наша затянувшаяся постановка и мешала их отношениям прямо сейчас начать развиваться. Об этом я тоже собиралась с ним на днях поговорить. Пора заканчивать эту игру. Бронежилет, в который мы близоруко целились, определенно, пули подобного калибра не пропускает.
Почти собравшись, закалывала волосы. Зажала последнюю шпильку во рту, когда на телефон вдруг тяжело упала смска. Подошла. И глазам не поверила. Смс от Макса:
«Ты не могла бы спуститься? Хочу поговорить. Я здесь. Я жду внизу».
Долго разглядывала сообщение. Потом долго сидела на балконе, глядя в одну точку на горизонте. Я давно ее для себя избрала, знала каждую веточку. Макушка стоявшей особняком сосны. Накатила усталость. Боль. Злость. Мне не хотелось идти. Мне уже ничего не хотелось. Зачем я все это затеяла? Он трус. Он сбежал. Оставил меня. Значит, поговорить хочет. Теперь, когда понял, что я уже не одна, решил вернуться. Зачем? Заявить о своих правах на меня? Благословить? Испортить мне настроение? В очередной раз сообщить, что ему на меня плевать?
Но ведь если я не пойду, не узнаю…
Услышав мои шаги, Макс сразу же поднялся с дивана, оборачиваясь к лестнице. С трудом его узнала. Совсем отвыкла. А еще, Макс, наконец, постригся, причем очень коротко, почти по-армейски… он выглядел теперь по-другому. В пиджаке… скорее солидный молодой мужчина, нежели прожигающий жизнь повеса. И снова надо привыкать. А может быть, мне уже не придется. Новая прическа невероятно ему шла. И почему он раньше не придерживался такого лаконичного стиля? А впрочем… это же Макс. Ему все пойдет.
Он тоже смотрел на меня во все глаза. Но ведь я была все та же. Сдержанно улыбнулся одними губами. Похоже, тоже не знал, как теперь вести себя со мной. Недосказанность висела в воздухе. Неловкость вернулась. А может, и не уходила никуда.
— Думал, ты уже не появишься.
Звук его голоса лег минорным аккордом на душу, безжалостно вороша воспоминания.
— А у меня нет привычки прятаться, — пусть не рассчитывает на снисхождение, — что ты хотел, Макс? Знаешь, у меня мало времени.
— Вижу. Много времени я не отниму, — он внимательно оглядел мой выходной наряд, но никак не прокомментировал, и это тоже было ново, — я… Ника, даже не знаю, как начать… с чего… — почесал бровь. А жесты остались прежними, и я захлебнулась теперь мажорными воспоминаниями, — все это для меня немного… сложно и…
В гостиную вошла девушка из клининговой службы. Они только что спустились со второго этажа — шли за мною по пятам. Вежливо поздоровавшись, принялась обмахивать пыль с мебели. Все как обычно. Макс хмуро следил за ее отточенными движениями. Я следила за ним, не отрывая глаз. Все еще не могла насмотреться. Может, этот раз — последний?..
— Говори уже, что хотел, — напомнила нервно, отвесив себе мысленную пощечину, — и я пойду.
Он огляделся, словно искал что-то в родительском доме. Оказалось, тихий угол.
— Пойдем в кабинет? То, что я собираюсь сказать… Не хочу, чтобы нам мешали.
Я равнодушно пожала плечами. В кабинет, так в кабинет. Порывисто распахнул двери, пропуская меня вперед, а когда протиснулась, вошел следом, сразу же закрывая. Посторонние звуки отсеклись. Только он и я. Интересно, в кабинете всегда царит такая оглушительная тишина? Профессиональная. Не замечала.
Привалился спиной к двери, наблюдая, как я перемещаюсь по комнате. Тронула корешки книг, провела пальцами, оглядев остальные высокие стеллажи. У дяди внушительная библиотека, и почему я здесь редко бываю?
— Ника, — отвлек меня от созерцания. — Ника, что бы ты обо мне не думала… мне не все равно, что происходит в твоей жизни…
— Неужели? — я подняла брови, — и ты пришел сказать мне об этом?
