— И ты снова станешь Ивановой?
— Ага, хорошо, что в институте документы не успела переделать. Представляешь, как бы на меня в деканате посмотрели, если бы я за месяц два раза документы переделывала и это перед самым выпуском.
— Ну что, поехали отмечать? — друг подхватывает меня под другую руку и толкает бедром. При этом я от неожиданности отскакиваю в сторону и сбиваю с ног Машу. Та падает прямиком в сугроб. Сначала в нашу сторону летит мат, отборный, ни разу не повторяющийся, а потом снежки. И если первое я принимаю с честью, то от второго прячусь за широкой спиной друга. Вскоре, Миша сдается, подходит к Маше и помогает ей встать, затем отряхивает ее от снега и нежно целует в лоб. — Ты моя красноносая, совсем замерзла. — снимает с себя шарф и укутывает девушку.
— Ладно, мне пора уже бежать на вокзал, скоро электричка отправляться будет.
— Мы с тобой. Тысячу лет у вас на даче не была. Ты говорила, что вы там охренительный ремонт затеяли. Так вот, мы хотим его увидеть. Правда? — подруга локтем толкает Мишу в бок. Тот щурится от боли, но молчит, лишь кивает, подтверждая слова Маши.
— Нет, мы так не договаривались. У нас ремонт только на втором этаже закончен. Я, правда, не против того, чтобы вы поехали со мной, но вам негде будет спать. Там только одна кровать и для троих она явно мала, а уложить кого-то из вас на пол… Мне совесть не позволит.
— Мы успеем уехать на последней электричке. Обещаем, — произносит Миша и скрещивает пальцы, как обычно делают дети, когда чем-то клянутся.
— Ну как знаете, если не успеете, будете ночевать в сугробах.
— Договорились.
Такой веселой компашкой отправляемся сначала в магазин, закупаемся продуктами и средствами первой необходимости, а затем с огромными пакетами мчим на вокзал, чтобы успеть на отправляющуюся электричку. Успеваем ровно за три минуты до отправления, запрыгиваем в вагон, падаем на свободные места и наконец-то спокойно выдыхаем. В голову лезет мысль, что последние пятнадцать минут я и вовсе не дышала. А возможно я не дышала еще больше, с того самого момента, как встретила Холодова…
Мои мысли прерывает трель мобильного телефона. Почему-то становится грустно, когда на экране вижу лицо мамы, а не мистера ледышки. Хотя, чему я расстраиваюсь? Я ведь сама заблокировала его номер. Как он мне позвонит? И будет ли он вообще пытаться мне звонить?
Жду пару минут в надежде, что мама устанет и первая бросит попытки дозвониться до меня. Но в упорности ей нет равных. Увидев десятый непринятый вызов, я сдаюсь и нажимаю на зеленый значок.
— Да?
— Ты что творишь? Ты что своей сумасшедшей головой надумала?
— Мам, — обрываю резким голосом истеричные крики родительницы, — я улетаю в Норвегию. Прилечу через неделю, поговорим. Пока, — чмокаю воздух рядом с динамиков и отключаю телефон.
Убираю телефон в карман и замечаю, как пассажиры с соседних мест косятся на меня.
— Я что-то сделала не так? — вопрос слетает с губ сам собой.
— Ну как минимум ты сейчас всех удивила, а некоторых напугала. Посмотри, — друг тычет пальцев в сторону, — ты заставила мужиков проверять свои билеты. Ты же понимаешь, что, во-первых, это не самолет, а во-вторых, электричка Москва-Тула никак не едет в сторону Норвегии.
— Ну не знаю, — прячу лицо в воротник, — для меня мой маленький дачный домик располагается в самом центре Норвегии. Лес, поля, озеро и звездное небо. Чем не эта сказочная страна?
Полтора часа мирного стука колес, и мы выходим на заснеженную остановку. Ноги сразу по щиколотку утопают в сугробах. Сильный ветер задувает во все слабые места одежды, намекая, что он здесь главный. Дрожу от холода, сильнее обнимаю себя и быстрыми шагами протаптываю нам путь.
— Это не Норвегия, это тайга какая-то, — говорит подруга, осматривая хвойный лес. Мы здесь кого-то живого можем встретить?
— Ты имеешь введу волков? — дразнит ее Миша. — Конечно, парочку голодных зубастиков легком можем встретить. Хорошо, что медведи сейчас спят.
— Так, — резко разворачиваюсь, тем самым пугая друзей, — я вас с собой не звала. Вы сами напросились. Могли бы сидеть дома и смотреть свои сериальчики. Но раз уж вы ввязались, то идите молча. Хотя, спасибо, что не бросили меня, — жду, пока друзья улыбнуться моим последним словам, — если мы действительно встретим волков, то вас можно оставить им на съедение.
Мне в лицо тут же летит несколько наспех слепленных снежков, резво от них уворачиваюсь, пока не спотыкаюсь о свою же ногу и не падаю моськой в сугроб.
— Это божественная кара, — твердит Миша, помогая встать, затем не жалеет сил, чтобы отряхнуть меня, больно шлепая ладонью по рукам и ногам.
Сквозь зубы благодарю друга, беру пакеты и вновь направляюсь в путь. Проходя через лес не забываю пугать ребят, вспоминая сказку про красную шапочку.
