Моя любимая сестра полностью

– Да. Открытый показ. В субботу. Я раз пять тебе говорила, Иветта, – выплевывает Джен с такой злостью, что мы с Лорен принимаемся искать наши телефоны, из уважения к Иветте отводя взгляды. Потому что унизительно, когда твоя дочь так разговаривает с тобой на глазах подруг, которые боготворили тебя с детства. Унизительно, что у этого сверхфеминистского кумира нет иного выхода, кроме как принимать это. Иветта на мели, бегает по поручениям Джен ради карманных расходов, ведь напутственные речи в колледже Сары Лоренс уже не приносят таких доходов.

Когда-то у Иветты в качестве запасного пути имелся дом в Амагансетт. Но юридически он принадлежит Джен. Отец Джен, за которого Иветта так и не вышла замуж, оставил его на имя дочери после своей смерти двадцать лет назад. Джен целую зиму курировала дорогую и утомительную реконструкцию. В прошлом месяце, к абсолютному опустошению Иветты, Джен выставила дом на продажу за 3,1 миллиона. Уверена, у Бретт имеется менее щадящая легенда, почему Джен решила продать дом своего детства, но мне кажется, Джен просто хочет, чтобы ее мама получила часть денег с его продажи.

Иветта долго и пристально смотрит на дочь. Пекан тявкает, и она опускается на колени.

– Привет, мои сладкие девочки. Да, – воркует она, когда они лижут ее лицо, – привет. Привет.

– Ты их поощряешь, – жалуется Джен, сердито глядя на нее.

– За то, что они такие чудесные? – смеется Иветта.

– Они прыгают на мебель.

Вздохнув, Иветта встает и стряхивает со слаксов собачью шерсть. Слаксы – идеальная домашняя обувь для Иветты. Она одевается как Мэри Тайлер Мур во время марша 70-х годов – вплоть до красных круглых очков, – чтобы мы не забыли, кто она и против чего тогда восставала. Она сделала много хорошего, в этом ей не откажешь, но я считаю систему убеждений Иветты смехотворно недальновидной. В частности, идею о том, что мы преуспеем как женщины, как только начнем отмечать наши различия, вместо того чтобы притворяться, будто их нет. Легко это говорить ей, красивой еврейке, которая родилась и выросла в Верхнем Ист-Сайде и училась в Барнард-колледже. Какие различия приходилось ей отмечать?

Не говоря уже о том, что я считаю жестоким такое показное отношение Иветты к Бретт, вплоть до того, что она во втором сезоне предложила ее удочерить. Отношения Иветты и Джен всегда были натянутыми. Когда я дружила с Бретт, то слышала от Иветты, что ее отчаянные попытки наладить отношения с дочкой, кажется, только больше отталкивают ту. Теперь я получше узнала Джен и вижу другую сторону. Иветта ужасающе разочарована, что Джен решила зарабатывать себе на жизнь, «наживаясь» на неуверенности женщин в своих телах под прикрытием концепции здорового образа жизни. Но вот она, Джен, владелица дома на Манхэттене, успешный биржевой игрок в Хэмптонсе, владелица бизнеса на двух побережьях – и все это к тридцати годам. Иветте есть чем гордиться, но она этого не делает. Она хочет, чтобы Джен была похожа на нее. Как она смеет предлагать нам отмечать наши различия, когда сама не может принять свою дочь такой, какая она есть?

– Я уйду в воскресенье, – колко говорит Иветта. – Чтобы не путаться у тебя под ногами. – Она с ехидной улыбкой тянется к пакетам. – Хочешь, чтобы я для тебя их распаковала, дорогая?

Джен хватает маму за запястье, останавливая ее.

– Сколько я тебе должна?

– Сто тридцать долларов. Было бы девяносто, разреши ты мне пойти в Gristedes, но… – Иветта умолкает, переступает через решетку манежа и присоединяется к нам в гостиной. – Я прервала ваше совещание? – спрашивает она и тянется за псевдокрекером. Откусывает и охает, когда тот крошится в ее руке.

– Мы обсуждали путешествие этого года, мисс Гринберг, – вежливо отвечает Лорен в надежде, что в этот раз ей предложат называть ее: «Иветтой, пожалуйста, дорогая».

– Очень жаль, что с Марокко не получится, – говорит Иветта, и Лорен немного поникает.

– Она же может и без нас поехать, – замечает Джен, засовывая пачку денег в мамин карман. – Ей даже не придется лететь одной, – добавляет она, в ее голосе слышится насмешка. – У нее есть сестра и племянница, которые могут нажиться на ее успехе.

Иветта качает головой, явно не одобряя тон Джен.

– Думаю, ты должна дать Бретт шанс. Ей в этом сезоне есть что отметить, и я знаю, ей больно, что она не может поделиться этим с друзьями.

– Не больше, чем любой из нас! – выплевывает Джен.

– Ну… – Иветта расстроенно поджимает губы. – Возможно. Я не знаю. – От жары она машет рукой перед лицом. – Я не вправе это говорить.

Мы с любопытством смотрим друг на друга. Что Иветта не вправе говорить? Но мы не можем заставить себя спросить. Вопрос даст ей понять, что нам интересно. Я инстинктивно смотрю на свои ногти. Иветта ставит локоть на спинку дивана.

– Вы уже познакомились с сестрой Бретт?

– Келли была на организационной встрече, – говорит Лорен и с восторгом замечает, что мой бокал пуст. Не успевает она подняться, чтобы взять с кухни бутылку, как Джен из-за спины наливает мне вина.

– Как думаете, она впишется в компанию? – спрашивает Иветта.