Не задумываясь, что делаю, будто мое тело начало действовать автоматически, я выхватил из кобуры на бедре свой лазерный пистолет. Тонкий красный луч, на вид такой безобидный, беззвучно вылетел из дула и полоснул по скафандру Хайбулова где-то в области груди. Пронзаемый лазером внешний материал скафандра зашипел и оплавился, извергнув небольшое облако тут же рассеявшегося черного дыма. Капитан, успевший издать напоследок только это своё типичное “э-э-э”, свалился на землю и перестал дышать навсегда.
Всё произошло чересчур внезапно, даже для меня. Я смотрел на остывающее выходное отверстие ствола, накалившееся до вишневого цвета, боясь поднять взгляд и пересечься глазами с Ольгой, оцепеневшей от ужаса и застывшей на месте в паре метров от меня. В ушах стоял звон — та самая туба снова и снова повторяла свой незатейливый мотив у меня в голове.
Сегодня в саду было много работы. Я втыкал вилы в землю, помогая себе ногой, чтобы разрыхлить почву вокруг нашей яблони. По всему телу тек липкий пот и, сползая со лба, щипал глаза. Руки становились влажными, черенок начинал скользить в моих ладонях, так что мне пришлось надеть рабочие перчатки. Закончив с разрыхлением грунта и обильно полив его водой, я принялся за подкормку. Чтобы рассыпать удобрение, мне нужно было немного нагибаться, и в какой-то момент, разбрасывая пахучую темную массу рядом со стволом, я ощутил резкую боль в пояснице. Да, со спиной в последнее время проблемы. Регенерирующие растворы помогают, но ненадолго, мне требуется пользоваться ими все чаще и чаще. Быстро распрямившись, я громко ойкнул и схватился одной рукой за низ позвоночника, а другой вытер свой мокрый лоб.
Стоящее передо мной молодое дерево было не очень большим, выше меня не более чем на полметра. На нем только недавно появились первые листики в этом сезоне, ещё пока мелкие, а мне уже не терпелось дождаться, когда взойдут плоды — зеленые кислые яблоки, которые она так сильно любит.
Решив, что на сегодня трудиться хватит, я только сейчас обратил внимание на тянущее чувство голода в животе. Совсем заработался. Обернувшись в сторону нашего дома, я увидел в деревянном окне, ведущем на кухню, как суетится моя жена — перемешивает что-то на плите и, судя по её качающейся голове и еле заметно шевелящимся губам, напевает под нос какую-то мелодию. Желудок отозвался заинтригованным урчанием, и я, все еще придерживая поясницу рукой, направился к дому. Пройдя мимо рядов маленьких холмиков земли, из которых торчали зеленые стебли картофеля, и обогнув теплицу, я приблизился к крыльцу, поднялся по невысоким каменным ступенькам и оказался в прихожей нашего жилища, наполненного ароматами готовящейся еды и прочими запахами домашнего уюта.
На кухне звенела посуда, из кастрюли шел горячий пар, по которому я сразу понял, что сегодня на ужин моя любимая вареная картошка. Заметив меня, жена протянула своим певучим голосом:
— Две минуты и будет готово, садись. Только сперва ладошки помой, — и обратив внимание на то, как я держу руку сзади себя, спросила, — Что, опять спина?
— Угу.
— Бедный, — уголки её губ слегка опустились. — После еды обработаем, хорошо?
Я согласно кивнул, затем, ополоснув руки в раковине, наконец, уселся за стол, стоящий у стены. Снаружи уже потихоньку смеркалось, поэтому она зажгла в помещении свет, и я увидел в давно не мытом оконном стекле полупрозрачное отражение усталого старика с поседевшими остатками волос на голове, которые еще пока не тронули коварные залысины, но, похоже, они намеревались добраться и до них.
Пока жена расставляла тарелки и приборы, я любовался вечерним пейзажем за окном, думая о том, что это место стало мне роднее, чем дом. Я с упоением глядел на ровные гребни грядок, тянущиеся вдоль всего двора, окруженного невысоким белым заборчиком, который я соорудил самостоятельно, чем, конечно же, тихонько гордился. А за забором возвышался уже совсем обычный и хорошо мне знакомый оранжевый лес.
Вся посуда была разложена, блюда наполнены едой, и рядом за столом разместилась Оля. Она, кажется, вообще не старела все эти годы, в отличие от меня, но, к счастью, я смог к этому привыкнуть. Смог привыкнуть и к её постоянному отсутствию во время холодных ночей, когда мне становится тяжело дышать, и к нечастым зимам, заставляющим меня на несколько месяцев перебираться в корабль, который я уже много лет назад посадил тут неподалеку в лесу.
Больше никаких гиперпрыжков и научных открытий, никаких поисков новых планет и всей этой псевдоромантики космических путешествий. Я оставил это в прошлом, уйдя на заслуженную пенсию. Бескрайность вселенной давно меня не интересует, как и не будоражат загадки, таящиеся в далеких звездных системах. Всё что мне нужно, и так у меня есть — это дом, хозяйство и моя любимая жена.
