Я с трудом повернул голову в сторону ее кресла — она, вцепившись обеими руками в подлокотники, издавала то ли стон, то ли вопль. Сквозь прозрачное забрало было видно, как она с силой зажмурила глаза.
— Ты ранена?! — спрашивал я, неосознанно переходя на ор, как бы пытаясь перекричать весь шум вокруг, хоть это было не обязательно, ведь моем шлеме тоже находился микрофон.
— А-а-а?
— Я говорю, ты ранена?!
Ольга открыла глаза и опустила их вниз, разглядывая себя:
— Вроде бы, нет.
С еще большим усилием я на секунду смог повернуться назад оценить происходящее в салоне. Моему взору открылась весьма прискорбная картина. В задней части модуля зияла огромная дыра с рваными краями, и в нее вылетали всякого рода приборы, провизия и предметы нашего обихода. Они срывались со своих мест, выпадали из открывавшихся настежь шкафов и закручивались в сумасшедшем танце воздушных вихрей. Я увидел, как один из микроскопов слетел со стола, и ударившись о противоположную стену, отскочил прямо в дыру, навсегда исчезнув на фоне голубого неба.
Тревожно звенел датчик высоты, но в этом уже не было особой нужды — через лобовое стекло и так хорошо просматривалось, как с неимоверной быстротой приближается земля.
— Слушай меня, — торопливо заговорил я. — Модуль разобьется, мы должны…
— Нет-нет-нет-нет-нет..! — затараторила Ольга
— Да, послушай! Мы будем катапультироваться.
— А как же нам…
— Не важно! Сейчас мы катапультируемся, ты поняла?
— Да, — ответила она и еще крепче взялась за подлокотники.
Сорвав предохранитель, я дернул ручку катапультирования, и все мои мышцы напряглись в ожидании, что сейчас меня вышвырнет наружу. Но что-то пошло не так. Лобовое стекло отсоединилось и откинулось в сторону за какую-то долю секунды до того, как под нашими креслами сработал специальный пирозаряд. В следующее мгновение Ольга на кресле вылетела в образовавшийся проём, а я так и остался сидеть в кабине на своём месте. Во время срабатывания заряда я ощутил лишь рывок под собой, и на этом всё. Мое кресло только резко дернулось и тут же застыло, будто сначала собиралось катапультироваться, но в последний момент передумало. Видимо, заклинило. Все происходило так стремительно, что у меня совсем не имелось времени порасстраиваться из-за этого — нужно было срочно действовать.
Во время катапультирования ремни безопасности, вжимающие меня, должны становиться лямками парашютного рюкзака, интегрированного в спинку кресла, которое (в случае, если всё проходит удачно) автоматически отбрасывается. И я, понимая, что меньше чем через минуту наш посадочный модуль столкнется с землей, не придумал ничего лучше, как с парашютом на спине самостоятельно выпрыгнуть вперед через отверстие от лобового стекла.
Мое тело содрогнулось от сильнейшего удара. В глазах потемнело. Из-за боли на какое-то время я даже потерял нить происходящего, забыл о том, где я и что делаю. Как будто разум приглушился, и только слабый отголосок моего рассудка, томящийся где-то в недрах сознания, дал мне понять, что сейчас не самое время отключаться, и я напряг всё свое естество, чтобы взять себя в руки и снова очутиться в настоящем моменте. Открыв глаза, я обнаружил себя на внешней стороне посадочного модуля, который так и продолжал падать. Я видел свои беспомощно болтающиеся ноги, а за ними разорванную в клочья заднюю часть нашего летательного аппарата. Яростные порывы ветра хлестали со всех сторон, и от перегрузки меня просто вдавливало в металлическую обшивку.
Одна из лямок рюкзака на моей спине, больно врезаясь в ключицу с правой стороны, была натянута сильнее другой. Словно нечто схватило меня и крепко держало. Нужно было повернуть голову вверх, чтобы посмотреть, что именно, но я очень ослаб и уже не мог сопротивляться такому ветру. Судя по всему, я зацепился за что-то во время прыжка, и меня припечатало к посадочному модулю. Теперь я застрял! Застрял в очень неудачном положении. У меня были лишь секунды, чтобы предпринять хоть какие-то действия. Уже особо не задумываясь о последствиях, я достал складной лазерный нож из бокового кармана и резанул им злополучную лямку, затем проскользил своим телом по металлической поверхности, и чуть не столкнувшись с хвостовыми стабилизаторами модуля, наконец, оказался в свободном падении.
Меня закрутило в потоках воздуха. Превозмогая усталость, я собрал последние силы, чтобы сгруппироваться и принять правильное положение тела. В голове всё мутилось, картинка вертелась перед глазами, но я смог сфокусировать зрение. И в этот самый момент ко мне пришло понимание, что я умру. Поверхность планеты была уже слишком близко. Одной рукой я схватил оборванную лямку, чтобы прижать рюкзак плотнее к себе, а другой дернул кольцо. Раскрывшийся парашют успел лишь на немного замедлить падение. Я видел эти оранжевые штуковины, торчащие из земли. Видел, что они достаточно высокие, но при этом тонкие и полые изнутри. Мы открыли новую форму жизни, только и успел я подумать.
