Затем всё исчезло. Быстро приближающаяся земля, звуки ревущего ветра в ушах — всё куда-то пропало. Буквально на миг воцарилась темнота, образовался полный вакуум, абсолютная пустота, в которой не было ничего кроме меня и моих мыслей. А уже через мгновение в эту пустоту ворвался оглушительный низкочастотный рев. Громоподобный бас загудел и стал пронизывать собой всё вокруг. Я попытался спрятаться от него, но не знал куда — он бил со всех сторон, настигал меня и давил бетонной плитой. Сначала мне казалось, что звук един и монотонен, но чуть привыкнув к нему, я смог различить, что он циклично меняется, громыхая на разной высоте. Звучащая в одной тональности простая мелодия из трех нот повторялась без конца, словно кто-то огромный играл на гигантской полу-расстроенной тубе. Этот бас был всем сразу — не только звуком, но и светом и запахом, казалось, я могу его потрогать и даже попробовать на вкус. Я вдруг ощутил свою кожу, всё моё тело обволакивало это нескончаемое гудение, проникало в него и наполняло изнутри. Звук прекратился так же внезапно, как и начался, и наступила полная тишина.
На небольшом пригорке, напряженно всматриваясь в даль, стояла одинокая женская фигура в стареньком сером скафандре. За ее спиной валялся парашют, небрежно брошенный на белую землю. Неровно скомканная ткань еле заметно подергивалась на слабом ветру. Женщину окружало бескрайнее поле абсолютной белизны, с нескольких сторон обрамленное невысокими холмами такого же белого цвета, и только на северо-западе на самом горизонте тянулась широкая оранжевая линия — там вдалеке росли те самые непонятные оранжевые стручки. И там же где-то среди этих стручков разбился посадочный модуль, а недалеко от модуля приземлился и её муж. По крайней мере должен был приземлиться.
Ольга еще раз сверилась с навигатором. На маленьком дисплее, встроенном в рукав её скафандра, мерцало изображение спутниковой карты планеты. До Якова 114 километров… Как он там оказался? — думала она, непонимающими глазами разглядывая карту. Вновь убедившись, что это не какой-то сбой, и что собственное зрение её не подводит, Ольга тяжело вздохнула и уселась прямо на землю. Нужно было перевести дух и переварить всё, что случилось за последний час.
Она понимала, произошло неладное, но всеми силами старалась убедить себя в обратном. Его не было рядом в небе, когда я вылетела из кабины. Что-то пошло не так… Но всё-таки он должен был катапультироваться, — проносилось у нее в голове, — Яков покинул модуль до того, как тот рухнул… Об этом говорили две голубенькие точки, мягко пульсирующие на дисплее навигатора: точка побольше обозначала место “приземления” модуля, другая точка — место, куда сел её муж. Согласно карте, между ними было расстояние в несколько километров. Значит, Яков успел. Но почему он не отвечает? Сколько не пыталась Ольга выйти на связь, всё без толку. Тишина. Хотя его передатчик по всей видимости работал — GPS-сигнал же он передавал. И судя по этому сигналу, с момента посадки её муж не сдвинулся ни на метр.
Как ни старалась Ольга отгонять страшные мысли, они все равно заползали к ней в голову, как ядовитые гадюки, готовые в любой момент вонзить в неё свои зубы.
— Яшенька… — прошептала она и тихонько зарыдала.
Привычным движением, как это бывает у людей, когда они плачут, она опустила голову и попыталась уткнуться лицом в ладони, но её руки лишь уперлись в прозрачное забрало. Шершавые перчатки скафандра расплывались перед глазами, и слезы продолжали беспрепятственно литься, стекая по белым щекам. Он же говорил, что надо проверять всё каждый раз! Этот проклятый генератор защиты… Как я могла так прозевать? Тяжелое чувство вины распространялось в её груди, словно черная хворь, пускающая свои коварные метастазы. Но вдруг осознав, что в данном положении ей даже не удастся вытереть мокрое лицо, Ольга попробовала взять себя в руки и сосредоточиться на насущном.
Я должна идти. Может, ему нужна помощь. Может, он ранен, лежит там один среди этих оранжевых штырей, а я трачу время… 114, нехило, конечно. Идти не меньше суток, и то, это если непрерывно… — размышляла она, параллельно проверяя, всё ли в порядке с её скафандром. По всей видимости, он функционировал как надо — водоочистительные системы перерабатывали все жидкости её организма в питьевую воду, причём практически идеально чистую; также в нем был специальный отсек, вмещавший в себя пищевой раствор, которого, если экономить, могло бы хватить аж на целую неделю; а снаружи скафандра в задней его части находились воздушные фильтры, втягивающие воздух и очищающие его от всего лишнего, оставляя только необходимый человеку кислород. Благо тот в атмосфере имелся. Ну, а без этого удачного обстоятельства Ольга продержалась бы от силы лишь несколько часов.
