Мне не сразу удалось разомкнуть слипшиеся веки, но когда я всё-таки сделал это, то сперва увидел лишь яркий белый свет, поначалу ослепивший меня. Потихоньку глаза стали привыкать к свету, и мало-помалу в картинке передо мной проявлялись контуры. Сначала мутные, неясные, но постепенно зрение становилось более резким, всё вокруг обрастало деталями, и вот я уже мог различить гладкие металлические стены медотсека нашего посадочного модуля. На одной из стен висел экран. Помимо всяких букв и цифр, которые отсюда мне было тяжело рассмотреть, на нем схематично изображалось человеческое тело. Моё искалеченное тело.
Маленькие пульверизаторы расположенные в стенках капсулы без остановки распыляли регенерирующую жидкость, равномерно окутывающую меня. Казалось, я могу физически ощущать, как раны и ссадины затягиваются, а кости срастаются.
Я перевел взгляд в сторону и увидел её.
Она неподвижно сидела справа от капсулы и смотрела на меня таким благоговейным взглядом, полным любви и жалобного сострадания, что у меня сразу потеплело в груди. Наверно, ещё никогда прежде я не был так рад её видеть. А как красиво она сейчас выглядела! Мягкие линии белого лица, гладкая кожа и шелковые волнистые волосы каштанового цвета — всё говорило о том, что передо мною что-то внеземное, что-то не принадлежащее роду людскому, снизошедшее сюда вниз ко мне, чтобы утешить мои страдания. Когда я последний раз смотрел на неё вот так?
Я попытался привстать, но от одной лишь попытки пошевелиться, моё тело отозвалось резкой болью практически во всех конечностях. Голова сильно закружилась, в глазах начало темнеть.
— Оленька… — прошептал я и улетел обратно в небытие.
Не помню, сколько еще раз я так просыпался, а затем снова тонул в объятиях темноты, но каждый раз, когда я ненадолго приходил в сознание, я видел, что моя жена оставалась рядом со мной. Вот так сидела и глядела на меня своими заботливыми глазами. Очнувшись, я сразу смотрел в сторону, от чего-то боясь, что сейчас не увижу её там, но она неизменно находилась сбоку от капсулы. И пока в моей голове растекался густой туман, я просто лежал беспомощный и изможденный, отдав всего себя в руки моей любимой женщины.
В какой-то момент я проснулся и понял, что уже немного набрался сил — достаточно для того, чтобы не вырубиться сразу, но не достаточно, чтобы вставать и двигаться. Очень хотелось есть. Я только повернул голову в сторону Оли, чтобы сообщить ей об этом, но не успел я открыть рот, как она резко подорвалась, выбежала из медотсека, а через уже полминуты вернулась с тарелкой вареной “картошки”. Несмотря на страшный голод, увидя блюдо, я почувствовал, как меня передернуло изнутри.
Синтезированный картофель не имел практически ничего общего со своим земным тезкой. Разве что цвет блюда и его консистенция отдаленно напоминали тот самый корнеплод, выращенный в земле. По вкусу это больше походило на бумагу. Можно было посолить, тогда получалось чуть менее плохо — бумага с солью.
На нашей синти-ферме у нас имелась возможность выращивать всё, что захотим: овощи, фрукты, крупы и даже некое подобие мяса. Микроскопические грибки, используемые в качестве сырья, могли изобразить что угодно, любую форму и цвет, могли придать пище необходимую плотность, сделать её влажной и мягкой, либо наоборот сухой и хрустящей, но сколько бы мы ни бились, никак не получалось воспроизвести вкус и запах настоящей еды.
Как говорили в нашем Центре Космических Исследований на Марсе, самое главное — это то, что данные грибки обладали практически всеми необходимыми для человека пищевыми элементами. Питание ими в сочетании с принятием ещё некоторых витаминов и БАДов в принципе составляли собой полноценный рацион. Такой вот комбикорм для космонавтов.
— Давай, дорогой, — Оля зачерпнула ложкой небольшую картошину и поднесла к моим губам.
Я уже по привычке приготовился сдерживать отвращение, но ощутив еду у себя во рту, вдруг почувствовал, как мне сводит скулы. С изумлением глядя на жену, я жадно пережевывал пищу, активно работая челюстью. Может быть, у меня помутился разум после падения, а может сказалось неимоверное количество обезболивающего, непрерывно вкачиваемого в меня, но я готов поклясться, что у картошки был настоящий вкус!
Я вспомнил, как в моем детстве мы ходили с дедом в погреб рядом с нашим домом. Помню, что в нём было темно и пахло сырой землей. Мы набирали там целый пакет картошки, собранной с его огорода, и приносили бабушке, чтобы она готовила. Помню, как на ужин бабушка в кухонных рукавицах ставила на стол большую глубокую тарелку, наполненную вареным картофелем, от которого шел густой и вкусный пар. Она посыпала его зеленью, кидала туда здоровенный кусок сливочного масла, и мы так и проводили вечера втроём в теплой уютной компании другу друга под желтым светом лампы, висящей на стене.
