– Ну, раньше обчий был с нами, а таперича свой государственный. Ты, я вижу, темный, как валенок. В Прибалтике свой язык, значить, прибалтийский. А у них, значит, свой.
– Семеновский, что ли?
– Ну да.
– Ну а какой он, семеновский? У них же, как и у нас, – через слово мат. Так они чего оставлять-то будут, нормальные или матерные?
– Ну уж не знаю. Знаю только, что у них таперича свой государственный семеновский язык. И герб у них таперича ихний деревенский.
– И герб у них таперича есть? И что же они на этом гербе – свинью нарисуют или кучу навоза?
– Это почему ж такое безобразие?
– А что у них еще-то есть? Свиньи да навоз, и боле ничего.
– Ну не скажи. Они две оглобли могут нарисовать. Быка с коровой.
– Быка? Да у них отродясь быка не было. Они за быком-то к нам всегда прибегали.
– Все, теперь не прибегут. Теперь за быка валюту надо платить.
– Как у ишшо валюту?
– Как у… Так у! У них же таперича и деньги свои – «валюта» называется. У нас рубли, а у них – валюта.
– Ну и как это – у нас рубли, а у них валюта?
– Ну как, значица, сто наших рублей на сто ихней валюты. Понял?
– А… тады конечно. Это че же, керенки, что ли, или, может, доллары и тугрики?
– Да не тугрики, а валюта, понял? Валюта обеспечивается золотом.
– А у них чем обеспечивается? Навозом, что ли?.. А ежели, допустим, к ним корова из-за бугра перейдет?
– Не перейдет. Они плетнем все огородили и пограничников ночных с берданками выставили.
– Ну а хлеб им откуда возить будут?
– Ниоткуда. Сами сеять будут, сами печь, сами самогонку гнать. Значит, у них на самогонку будет государственная монополия.
– А что же, партия-то у них одна будет ай две?
– Ну уж не знаю, думаю, что две-то они навряд ли прокормят.
– А сельсовет-то у них останется?
– А хрен их знает. Может, у них какой рейхстаг с президентом, а может, вождь какой, как в Африке. Их теперь не разберешь. Одно дело – по-своему, и все.
– Ну а где же они трактора возьмут, комбайны, это ж им не под силу?
– Ну, это они, значица, на валюту покупать будут.
– А валюту-то где возьмут?
– Ну вишь, они контракт хотят заключить. Свиней в Америку продавать, а навоз – в Швейцарию.
– Да кому там в Швейцарии их навоз сдался?
– Не скажи, столько охотников набирается. Канада запросила. Там украинцев полно. У них тоска по родине.
– А мы, значит, к ним по турпутевкам, что ли, ездить будем?
– Точно. Захотел Нюрку Косую повидать – плати пятьсот рублей, и тебе ее экскурсовод покажет от начала до конца.
– Я так и думаю, хрен с ней, с Семеновкой, а нам в сельсовет бечь надоть.
– Это ж зачем?
– А кто ж его знает, а вдруг наше сельпо тоже надумает отделиться и в Америку водку продавать?
– Не, Вась, я за это не беспокоюсь. Это Семеновка без нас может обойтись. А сельпо никак. И мы свое сельпо никому не отдадим.
Встретил я соседского парнишку Ваню Сидорова, и у нас с ним произошел такой разговор. Я говорю:
– Ваня, как дела?
Он говорит:
– Дела – отпад. Ваще. Тут два корешка встретились, один чмо, другой чукча, но оба такие фуфлогоны. Замастырили какую-то марцифаль, слегка отъехали и давай друг друга грузить с понтом под зонтом. Оба забалдели, этот ему в бубен, тот ему по тыкве, такая махаловка пошла, чуть не до мочиловки. Один чуть жмура не схватил. Чума. Ну, ваще, улет!
Я говорю:
– Погоди, он что, летал?
– Кто?
– Ну этот, который чмо?
– Да нет, чмо базарил с чукчей.
– А чего он базарил?
– Ну, они заторчали, вот он и забазарил, стали грузить друг друга, махаловка и началась. Вот такая байда.
– А кому они махали?
– Да никому. Один другому дал по балде, тот ему в репу, этот ему в хлеборезку.
– Он что, репу сунул в хлеборезку?
– Да нет, просто врезал по тыкве.
– Там еще и тыквы росли?
– Какие, на фиг, тыквы, вы, дядь Лень, совсем не сечете. Они пошабили, отъехали, помахались, отключились, и полный Кобзон.
– Там что, еще и Кобзон оказался, он что, там пел?
– Кобзон – это абзац. Полный абзац. Другими словами, бильдым. Поняли?
– Я понял, что ты совершенно забыл русский язык.
– Как это так?
– А вот так, представляешь, что было бы, если бы все говорили на этом твоем бильдыме?
– А что?
– Помнишь, у Шекспира пьеса «Гамлет»? Фильм еще был «Гамлет»?
– Помню, принц датый.
– А теперь послушай, как это на твоем языке звучит. Значит, этот мазурик фуфлогон, кликуха Гамлет. Его пахану мамин хахиль марцифаль какую-то в ухо влил, он кегли и откинул. А тень его Гамлету и настучала. Гамлет оборзел, взял черепушку шута и говорит: «Бедный жмурик». Да призадумался.