Я шла босиком по воде мимо маленьких гостиниц с тремя-четырьмя номерами. Каждая с собственным пляжем, с бассейном и даже с личным поваром, если есть у тебя куча денег платить за эти услуги. Судя по всему, мало у кого есть – большинство гостиниц пустовало. Народу на берегу – немного. Кто-то плавал, кто-то запускал воздушного змея, кто-то пил вино. Море покрылось рыжими чешуйчатыми бликами. Через какое-то время солнце пропадёт, и блики посинеют, затем почернеют. Навстречу мне шли в обнимку парень и девушка. Следом за ними – трое мужчин с банками пива. Солнце перекрасилось в багряное, и по берегу двигались уже красноватые полутени, а не люди. Куда-то убежал ветер. Листья пальм не тёрлись со скрежетом друг о друга и замерли.
Впереди я заметила женскую фигуру. Стоя у воды и придерживая рукой свою шляпу (а ветра-то нет!), женщина смотрела вдаль на утонувший в море горизонт – в красном цвете всё слилось. Её тонкая фигура, поза и шляпа-зонт отдалённо напоминали Лори. Я ускорила шаг. Подошла к ней. Увидев меня, она приветливо бросила на английском «Привет» и выдала штампованную фразу о том, какая чудесная выдалась погода.
– Чудесная, – подхватила я.
– Приехали в отпуск? – спросила она.
– Да, – ответила я, откровенно её разглядывая. Глаза у неё спокойные, светлые, без той глубины, как у Лори, – другие. Даже в полутьме это видно.
– Впервые у нас в Тулуме?
– Впервые, – кивнула я. – А вы здесь живёте?
– Да, уже давно, почти всю жизнь. – Она посмотрела на меня пытливо и спросила, почему я её внимательно разглядываю.
– Извините, если вам неприятно.
– Да нет, всё о’кей. Вы так смотрите, словно мы знакомы.
– Вы просто похожи на одну женщину.
– На вашу подругу?
– Нет, подружиться, к сожалению, мы не успели. Она пропала.
На кой я ей это говорю!
– Если человек пропадает, это не значит, что он на самом деле пропал. Может, ещё и свидитесь, – произнесла она и, закругляя беседу, пожелала мне хорошего отдыха.
Вечерняя атмосфера Тулума, красноватое, всё вокруг окрасившее сияние, притихшее море подействовали на меня, и я накрутила, навертела – захотела увидеть в незнакомке Лори. Однако, что это за фраза о том, что человек на самом деле не пропадает!
Пока я шла назад, совсем стемнело. Перед одним домиком (нелепого розового цвета) сидел на скамейке загоревший до черноты старик. Так загорел, что почти растворился в темноте. Его всегда застанешь здесь по утрам и вечерам. Худощавый, жилистый, он напоминал йога. Глаза у него хитрющие и острые. Каждый раз, когда я проходила мимо, мы перебрасывались с ним приветствиями. Как и большинство местных, он говорил по-английски. У его ног всегда лежала мелкая собачонка – «незрячая». Глаза прятались за падающей на них мохнатой чёлкой. Но она всех замечала за версту и отчаянно тявкала. В этот раз тоже полаяла, но негромко, для виду тявкнула пару раз – узнала меня. Старик помахал мне рукой – еле видневшейся в темноте на расстоянии, но по поблёскивавшей на запястье цепочке, которая двигалась туда-сюда, ясно, что он машет.
Розовый домик, ухоженный, укутанный лианами, сдавался в аренду. Судя по вечно пустующему пляжу, постояльцами старик пока не обзавёлся. Не приехать ли нам с мамой сюда в следующем году? Я подошла к нему спросить, сколько он берёт. Он заломил такую цену, что я не удивилась отсутствию постояльцев.
За его спиной на слабо освещённой террасе я заметила какую-то летающую тень. Лампочка там тусклая, еле горит, но я разглядела красное пятнышко, похожее на маленькую птичку.
– У вас там красная птичка летает. Что за порода? – спросила я старика.
– Летает и летает, у нас их здесь много, – не ответил он на мой вопрос.
Вернувшись в отель, я подошла к нашему номеру. Заглянула в окно. Мама, забравшись с ногами на диван, смотрела видео. Всё-таки прислушалась к моему совету и к хахалю не побежала. На меня накатила волна теплоты к ней. Так бывает, когда у нас взаимопонимание и идём навстречу друг другу. Ругаться с ней не люблю. После ссор жуткая опустошённость наступает.
Мама встала. Испугавшись, что она меня заметит и решит, что я снова слежу, я отскочила от окна. Посижу немного у моря, а потом – в номер. Я опустилась на топчан. В двух шагах от меня на песок упал луч света. Метнулся вправо, затем влево, перепрыгнул через меня и побежал дальше по пляжу. Обернувшись, я увидела мужчину с фонариком в руках.
– Вы что-то потеряли? – спросила я, когда он, шаря лучом фонарика по песку, проходил мимо.
– Да, ключ от номера.
– Давайте помогу, – предложила я.
Луч его фонаря бегал взад-вперёд, то по веранде отеля, где пили и веселились постояльцы, то по соломенным беседкам-грибкам, то по лежакам, на одном из которых валялось забытое полотенце. Заметив, что мы что-то ищем, служащий гостиницы включил яркий свет на пляже. И я сразу нашла ключ.
– Держите! – протянула я его мужчине.
Он улыбнулся, поблагодарил. Хорошая у него улыбка – естественная.
– Вы, случайно, не из России? – спросил он.
Наверное, слышал, как я чертыхнулась по-русски, споткнувшись о камень. Я тоже уловила его акцент.
– Да, а вы?
