–Это Виктор В. Он очень знаменит. Европа плачет от любви к нему. И он приезжает в город N. Только три концерта. В пятницу первый.
На экране телефона под звуки оркестра на темной сцене двигался мужчина в обтягивающих трико. Движения его были настолько завораживающими, что я чуть ли не впал в гипноз от всех этих скачков и взмахов. Даже рот слегка приоткрыл. Кира тут же заметила мою реакцию и с победной торжественностью сказала:
–Ну как? Гений! Талант! Я же говорила!
Мерлина сдала позиции.
–Ладно, Кир, если это Виктор, то мы сходим,– согласилась она, но взгляд ее тут же пал в мою сторону, – ты пойдешь с нами, персик.
Я чуть было не принял ее утверждение, но опомнился – пятница! Я еще не готов совершать это предательство по отношению к детям. Но, боже, насколько мудра и человечна Кира! Она сразу заметила смятение, осадившее мои глаза, и еще не зная его причины, уже решила спасти меня:
–Мери, билеты уже куплены. Два.
–Ну, я так не играю, – шутливо фыркнула Мерлина и вышла в уборную.
–Закурим? – предложила Кира, доставая пачку тонких ментоловых сигарет.
Я кивнул. Достал свои. Куда-либо выходить она не собиралась. Видимо, тут принято курить на кухне. Я последовал ее примеру. Мы сидели друг напротив друга, дым постепенно заполнял пространство между нами.
–Не обольщайся, билеты действительно уже куплены, – Кира остудила меня своим ледяным взглядом.
До меня сразу дошли все ее мысли, и чтобы она не успела произнести их вслух, я сам все резко выпалил:
–Я не женат!
Ее густая черная бровь вскинулась дугой, порождая на лице выражение недовольного недоумения. Взгляд буквально говорил мне: «продолжай». И я продолжил:
–Но у меня есть дети.
Оковы напряжения спали с плеч Киры, лицо покрыла блаженная улыбка. Она все поняла. Дальше можно было не продолжать. В пятницу они идут на балет, где будет танцевать Виктор В. В пятницу я иду на встречу к своим детям. Мы с Кирой подружились. Мерлину у меня никто не отнимает.
Топот ножек по деревянному полу оповестил нас о том, что хозяйка возвращается. Она влетела на кухню, взмахами рук разгоняя дым.
–Вот заразы! Накурили, – с напускным возмущением сказала Мерлина и села на свое место.
Мы с Кирой принялись поспешно тушить сигареты.
–Мерлина, я не знал, просто…
–Да все можно, это я так, – отмахнулась хозяйка, раскурочивая креветку.
–А было б нельзя, разве б я закурила? – подтвердила ее подруга.
–А почему тогда потушила? – удивился я.
–Чтобы не злить Мери, она у нас бросила курить. Не хочу раздражать ее этим механическим движением руки, тащущей сигарету в рот и изо рта.
–А дым? – не унимался я.
– Я убеждена, что курение – это всего лишь привычка тащить сигарету в рот, – парировала Кира, – поэтому дым роли не играет. И если курить при Мери, она будет смотреть на этот оральный акт и вспоминать механику своего прошлого. Это и будет для нее раздражителем. А дым, он раздражает, но иначе, в обратную сторону, так что черт с ним.
Мерлина лишь утверждающе кивала. Мне ничего не оставалось, кроме как принять их позицию.
На улице уже смеркалось. Мерлина зажгла на кухне свет. Было уютно, по-советски. Я, в отличие от них, еще помню то время. Ностальгия по детству. Это родило в моем хмельном уме ощущение тепла. Мы были уже изрядно пьяны. Домой я не хотел, но понимал, что надо. Ведь начало рабочей недели не за горами, а терять лицо перед подчиненными мне не хотелось. Но я уже знал, что предложи мне эти девушки остаться с ними, я сдам позиции без боя. А они расходиться не собирались. Их молодость внушала им, что если пить, так пить. От Мерлины поступило предложение:
–А давайте пойдем на квартиру к Роме?
–А ты думаешь, там кто-то ждет троицу изрядно пьяных гостей?– рассмеялась Кира.
–А мы сейчас им позвоним, – сказала зачинщица, схватившись за телефон. – Я уверена, что ждут. Там всегда таких ждут, ты же знаешь.
Пока ее пальцы набирали номер на сенсоре экрана, я думал. Думал о том, что находиться к компании подруги Мерлины еще куда ни шло. А вот идти к какому-то незнакомому мужику… Кира сразу заметила смятение и, коснувшись своими длинными холодными пальцами моей руки, успокаивающе сказала:
–Не бойся, ты не пожалеешь.
Больше мне никто ничего не объяснил, так что оставалось довериться словам этой мудрой девушки. Я был пьян и слишком громко думал внутри своей головы, так что пропустил мимо ушей весь телефонный разговор Мерлины. Но, судя по тому, что она заявила, закончился он успешно:
–Выдвигаемся!
Она вскочила, смахнула в пакет со стола креветочную шелуху и двинулась в коридор. Мы с Кирой собрали в другой пакет пустые бутылки, взяли оставшееся пиво и пошли за ней.
На улице было холодно, но хмель грел нас изнутри, так что погода казалась терпимой. Еще даже не поздний вечер, а кругом тьма, вокруг ни одного фонаря, только свет из окон немного освещает старый двор. Гуськом мы вышли на главную улицу: Мерлина, Кира, я. Глава отряда повела нас к мусорным бакам, где мы избавились от лишнего. С пакетом остался я – там было пиво. Отряхивая руки, Мерлина объявила:
–Ну что, придется чуть спуститься, к набережной!
