Люди, стоящие передо мной, вежливо улыбнулись. По блеску их глаз я наконец разглядел, что они тоже пьяны.
–Персик, – теперь она обратилась ко мне, – а это Вероника! – бесцеремонно указала пальцем на высокую девушку, – а это Лев.
На вид все люди, находившиеся в помещении, возрастом не доходили до тридцати, были добродушны и спокойны, никакие мои опасения не подтвердились. Отлегло. Я мысленно выдохнул и расслабился.
Вообще-то, я давно отучился от привычки заранее устраивать «кипиш», как бы сказала Мерлина, в своей голове. Но в этот раз, видимо, потому что дело касалось, как раз той самой Мерлины, я своей привычке изменил, причем, бессознательно. Не стоило, конечно, делать выводы заранее, ведь все вышло абсолютно иначе, нежели представлялось. Хотя точной картины я все еще не знал. Но было спокойно. Да и владелец помещения никак на контакт не выходил, что умиротворяло даже еще больше. Лев оказывал жесты гостеприимства вместо него. Он оказался весьма манерным, о чем говорили его движения и интонации. Вышагивая, будто павлин, причем, только что приобретший это дорогое помещение, Лев церемонно провел нас к тому самому единственному столу, который, между прочим, тоже стоил недешево. Стульев было достаточно, чтобы пятеро уместились, а стол, к слову, мог легко вместить вдвое больше. Лев и Вероника продолжили пить свое вино, мы втроем же достали свое пиво, от предложения ребят пригубить красного отказавшись. Кира уверила всех, что мешать алкоголь ни к чему. А если у нас кончится, то, что ж, придется пригубить и их напитки, но всему свое время. Мы сидели и запросто болтали обо всем подряд. Мне нравилась эта обстановка, в которой никто не задавался вопросами, откуда взялся этот взрослый дядя, что он из себя представляет, и тому подобное. Вообще, Мерлина собрала вокруг себя очень простых людей, которые моментально меня к себе расположили, несмотря на некоторые «но». Например, тот же Лев, он слишком много жеманничал, однако, все эти его кокетства, говорящие о возможности нетрадиционной ориентации, я бы сказал, ничуть не означали, что от него можно ждать какой-то нож в спину. Или Вероника, я четко ощущал ее холодность по отношению к Мерлине, но с другой стороны, возможно, всему виной была ее сдержанность, рассудительность и воспитанность. О Роме я ничего сказать не мог. До тех пор, пока он внезапно не встал с места. Хозяин отстраненно подошел к холодильнику, достал оттуда бутылку алкоголя (тусклый свет не позволил мне разглядеть, какого именно), залпом выпил половину и жутко сморщился. Мы всей компании тихо наблюдали за происходящим. Затем он подошел к столу, лицо его было красным и кислым. Мы со всем вниманием ожидали, что будет дальше. Наконец, я рассмотрел его. Это был абсолютный юнец на вид, с вьющимися русыми волосами, опустошенными печальными голубыми глазами и весьма нежными для юноши чертами лица. Спортивный костюм мешком скрывал его телосложение. Рост чуть ниже среднего. Он облокотился на стол с противоположной стороны от меня. Не знаю почему, но как только этот молодой человек влился в наш круг, меня сковало, я полностью нырнул в него, всем вниманием, погружаясь от головы до пят. Было в нем нечто зачаровывающее, я никак не мог понять, что, но меня от него не отпускало. Лишь краем глаза я сумел заметить, что в таком состоянии находятся все сидящие за столом. Особенно Лев и Кира, между которыми этот юноша встал. Роман смотрел в пустоту. Вдруг заговорил:
– Вы знаете, сколько люди уже говорили о том, что любовь – это яд? Наркотик? Болезнь? Механизм замедленного действия? Ну нельзя же их всех считать глупцами? Окрыленность, которая настигает в момент влюбленности – это яд. Съел ее – и ты уже поражен, медленное разложение. Неминуемо. А бабочки в животе? Это же паразиты. Хуже ленточного червя. Хуже солитера. Только алкогольное или наркотическое опьянение может заставить считать тебя, что ты на радуге, а мир – рай. А в итоге это все приносит вред, разложение мозга. Вот так и любовь.
После этого неожиданного монолога Роман рухнул на стул рядом со Львом, положил ему на плечо свою тяжелую голову и будто пришел в себя, сменив пустой взгляд на виноватый. Казалось, ему стало стыдно за эту внезапную речь.
–Налей мне, – буркнул он на ухо Льву, но достаточно громко, чтобы все остальные слышали его, это был такой знак, что он с нами.
Вероника молча тарабанила пальцами по столу. Кира смотрела в пол. Лев бросился к холодильнику за бутылкой, а я сидел в растерянности. Лишь Мерлина была абсолютно в себе, непринужденна и легка, она шепнула мне на ухо:
–Он расстался с девушкой.
–Я бросил ту, которую любил, – в подтверждение слов Мерлины объявил Роман.
–Артур,– лишь смог вымолвить я, посчитав, что стоит, все же, представиться хозяину квартиры, несмотря на неловкую ситуацию.
Но парень лишь отмахнулся, взял наполненный стакан из рук подоспевшего Льва и принялся пить.
