— В не очень хороших. Это она была любимой и правильной дочкой, а я — позор семьи, — Аделаида усмехнулась. — Ладно, давай рассказывай, что успели наизобретать в мире? Какой сейчас вообще год?
Жаль, что в «не очень хороших» отношениях. И по сути это означало — в плохих. Значит, бабушке лучше Адель не показывать. Во всяком случае пока она не приведёт себя в порядок. Если бабушка увидит свою сестру-покойницу в таком виде, ещё инфаркт её хватит… Хотя может хватить в любом случае, да. Этого надо избежать.
— А ты не знаешь, какой год? Ах… ну да, — сообразил парень, и впервые за время знакомства на его лице промелькнуло сочувствие. Столько лет пролежать в гробу — это… в общем, даже определение «ужасно» здесь будет слишком мягкое. — Одна тысяча девятьсот семьдесят восьмой. А тебя в каком э-э-э… сюда упекли?
Томас вернулся к двери и закрыл её, а затем занялся приведением замка в такой вид, будто он цел и его не сбивали, насколько это было возможно. Чтобы издалека было незаметно. Это хоть немного заметёт следы его несанкционированной деятельности по освобождению ведьмы из заточения.
— Кажется, в сороковых, — она задумчиво постучала указательным пальцем по нижней губе. — Ну да, ещё война шла. Вторая мировая. С едой было вообще плохо. Народ в такое время вообще в диких зверей превращается.
Она даже не помнит, в каком году это было. В общем-то, после случившегося с ней это было не удивительно.
— Это… тридцать пять лет, получается! — выдохнул удивлённо Том, оглянувшись от двери. Хотя чего он ожидал? И если подумать, то это даже мало. — Но… выглядишь ты молодой, максимум лет на двадцать. Бабушке за шестьдесят, а она твоя младшая сестра. Двадцать плюс тридцать пять будет пятьдесят пять… хм… ты как-то омолодилась, да? — предположил он, закончив наконец с замком и повернувшись к Адель. Страх к ней постепенно проходил, но опасения никуда не делись.
— Глупо быть ведьмой и не остаться вечно прекрасной, — улыбнулась она, проведя рукой себе по правому боку, талии, а затем и по бедру, выставив ногу. — И всё же… у меня жутко всё чешется. Я сдерживаюсь только потому, что знаю, к чему может привести расчёсывание… и это бесит…
За её жестом парень проследил нахмурившись и поспешно отвёл взгляд в сторону. Вот только не хватало, чтобы с ним флиртовала покойная двоюродная бабушка, пусть и выглядит она вполне живой и молодой. Наверное, если бы не истлевшая одежда и не бледный измождённый вид «покойницы», этот жест заставил бы его поволноваться, но сейчас он просто… был как-то не в тему.
— Помыться тебе надо, — заметил он в ответ на её жалобу. — Есть два варианта на выбор. Можем сходить искупаться на озеро. Я как раз собирался, кстати, перед тем, как тебя… услышал. Это будет быстро и без лишних глаз — думаю, найти место, где нет людей, не составит труда. Но придётся обойтись без горячей воды. Мыло я притащу, — кивнул Том. — Или можно поискать гостиницу какую-то, я сниму номер, и ты помоешься со всеми удобствами. Если они здесь есть, конечно. Деревня же, — неуверенно добавил парень. — Но это мне придётся тебя как-то внутрь провести незаметно. Или замаскировать. В любом случае выйдет дольше и хлопотнее. Кстати, глаза твои — они нормальными станут или так и будут? Нехорошо это, тебе же людям без тёмных очков не покажешься.
Ещё можно было поискать нежилой дом — во всей деревне могла найтись парочка покинутых жильцами, наверное. И поселить там бабушку. Но это был самый долгий вариант, и Томас его пока не стал предлагать, однако взял на заметку. Идея показалась ему хорошей.
— Откуда я знаю?! — раздражённо взмахнула руками Адель. — Я впервые в жизни из склепа выползаю, окей?! Короче, тащи мыло, одежду, мочалку самую жёсткую, полотенце и что-нибудь из одежды, потому что это, — она небрежно оторвала от своих лохмотьев кус и выбросила его в кусты, — уже не отстирывается.
— Ладно, ладно, не горячись, — поднял Томас руки перед собой. Такая реакция недавней покойницы лучше всяких слов показывала, что она не имеет намерений вот прямо в самом ближайшем будущем жрать чьи-то мозги или охотиться на новорождённых младенцев, чтобы их съесть вприкуску к вину. Одежду она вообще упомянула два раза и не заметила, значит, это особенно актуально. — Всё притащу. Значит, идём на озеро.
И не мешкая он спрыгнул с крыльца склепа на землю и пошёл к оградке. Покойница двинулась следом.
— Хм… ты же сейчас к людям? — предположила она. — Может, я сначала на озеро, а там посмотрим? Ты знаешь бухту Утопленницы?
К людям? Прозвучало так, будто она призналась, что сама уже не человек, и это несколько напрягало. Но Томас решил не обращать на это внимания. Ну подумаешь, оговорилась. Или просто имела в виду, что он идёт на люди.
— Я сегодня только приехал, первый раз в деревне, — ответил он. — Ничего здесь пока не знаю. На озере ещё даже не был.
Он подошёл к оградке и, с сомнением оценив взглядом её высоту — относительно небольшую, но способную стать проблемой для физически ослабевшего человека, — повернулся к Адель.
