В Гешере было несколько изумительно светлых стариков, внесших вклад в строительство Израиля, и кибуцу хотелось привлечь более молодых интересных для молодежи людей (они явно реагировали на мой титул профессора).
Мы по-прежнему восторгались природой Гешера, который, как и другие кибуцы, создавал впечатление, что их намеренно располагают в оазисах, поскольку было трудно поверить, что весь этот город-сад создан человеческими руками, а соседствующие пустынные районы с арабским населением – то, с чего они начинали.
Однако к этому времени я видела уже и недостатки. кибуца: уравниловка, «социалистическая» бюрократия: предварительная запись на пользование общественными автомобилями, регламентированное и обязательное для всего кибуца время еды, ограниченные возможности поездок за рубеж. В нашем случае критически важным было, что в Москве оставались Валя с Толей, а Миша с детьми был в США. Зарплаты в 2000 шекелей было тоже недостаточно, чтобы жить, как нам бы хотелось.
Члены правления долго убеждали меня, что я недооцениваю их предложение, но закончили тем, что Юра и по возвращении в Москву будет помогать «Магме» как их представитель. Юре (он вернулся в начале апреля) вручили старенький с роликовой фотобумагой факс, первый, увиденный нами, который служил еще пару лет. Важнее было, что он привез нашу зарплату, включая и мой вклад за тот месяц, что упивалась их социалистической идиллией и вкалывала над переводом проекта по 12 часов в день.
Ави был впечатлен качеством и объемом проекта: у него даже что-то вырвалось про специальную оплату, но мы не были способны ловить его на слове, и намерение постепенно рассосалось. Однако контакты с ним сохранялись все эти годы, вплоть до его внезапной смерти, и с «Магмой» Юра переписывается до сих пор.
Спад производства машин и оборудования привел к резкому падению спроса на конечную продукции черной металлургии, так что металлургические заводы России стали поставлять на экспорт в Европу и США незавершенный продукт – литые слябы.
Так совпало, что в числе американских потребителей российских слябов были обе фирмы, которые я незадолго перед этим посещала, Inland Steel и LTV, и для оценки уровня металлургической технологии в Россию были направлены Грег Людковский (от Inland Steel) и Стив Матас (от LTV).
Грег тогда был начальником отдела применения в исследовательском центре фирмы, а Матас возглавлял отдел внешних сношений.
По-видимому, их заинтересовали описания моей лаборатории, потому что оба, почти по очереди, на пути в Липецк посетили ЦНИИчермет, посвятив по целому дню знакомству с моей командой.
Был конец лета 1992 года, и не было секрета в том, что экономика России в жутком провале. Уже на длинном пути от проходной коридоры института были завалены оборудованием из освобождаемых комнат или коробками с обувью въезжающих арендаторов.
Комнаты нашей лаборатории выглядели оазисом: оборудование работало, у симпатичных молодых девочек и мальчиков горели глаза, когда они рассказывали о своей работе или будущих планах. Грег явно проник симпатией к моим ребятам и в конце посещения спросил:
– Чем я могу вам помочь?
Я ответила, не задумываясь:
– Контрактами на научно-исследовательские работы.
Вскоре поступило задание от Inland Steel, и уже в конце 1993-го года Олег поехал представлять результаты по контракту. (Мы объединили посещение фирмы Inland Steel с участием в конференции «Малоуглеродистые стали 90-х», куда приняли три доклада: Олега, Ольги Гириной и мой).
Через пару недель в Москву приехал Матас. Прием его в лаборатории был по той же схеме, и к нашему удивлению, в заключение он задал тот же вопрос:
– Чем я могу вам помочь?
Ответ был тот же, однако LTV сразу приняла решение о долгосрочной поддержке, поэтому тему контракта они выбрали практически вечную: мы раз в квартал посылали им на английском языке дайджесты российских публикаций по интересующим их темам. Помню, что сумму они определили в двенадцать тысяч долларов в год, что вначале было больше бюджета всей лаборатории. Позже наш бюджет, наконец, увеличился, но мы не смели просить их пересмотреть эту цифру, хотя контракт действовал еще лет семь, до отъезда Олега.
В 1994-м обе фирмы участвовали в нашей международной конференции. От Inland Steel приехал вице-президент по науке добрейший Бени Дасгупта, которого позже сменил Грег Людковский, остающийся и поныне в этой должности вице-президента многократно выросшей фирмы, которая в конце концов получила название ArcelorMittal. Дасгупта выделил день для посещения лаборатории и в нашем присутствии сказал Грегу:
– Давай брать по одному человеку в год из Нининой лаборатории в наш Исследовательский центр.
Позже во время встречи в Индиане он сказал при мне Грегу:
– Надо держать место для Нины.
Я совершенно точно помню, что у меня и мысли не было об отъезде, но фраза осталась в памяти.
