Толя с Юрой смастерили открытую веранду. Толя украсил ее столь красивыми резными балясинами, что соседи спрашивали, где мы их заказали. Юра с присущей ему верностью идее привез из Владимира взрослые владимирские вишни, которые посадили перед верандой, в соответствии с моей мечтой «выходить по утрам в вишневый сад». Меж грядок посадили яблони.
Мама Миши Бобылева, Нина Александровна, угостила нас своей прекрасной черной смородиной, и мы от жадности укоренили около тридцати отростков черной и пятнадцать красной.
Земля была глинистой, и по совету того же Миши мы заказали песок, КАМаз чернозема и два Камаза птичьего навоза (благо птицеферма была рядом).
Пришлось брать неделю отпуска, мы с Юрой работали, как я называла, говноразбрасывателями, а Толя с Валей граблями разравнивали разбросанные ведра навоза и смешивали с остальными компонентам. Проблемой было избавиться от соответствующих запахов перед пятницей, когда должны были приехать с ночевкой ребята из лаборатории на новоселье. Приехали семьями, размещались на лавках вокруг самодельного стола, спали на надувных матрасах, было весело, а о будущем ландшафте приходилось только догадываться.
Позже я сделала несколько фотоподборок с общим названием «Битвы за урожай», на которых видна эволюция нашего участка.
Сезон начинался, как и у всех соседей, в майские дни, когда местами еще лежал снег. На второй год Толя соорудил совершенно профессиональные парники, в которых мы выращивали, чередуя года, огурцы и помидоры. Помидоры были так себе, а огурцов было такое море, что я с благодарностью за согласие раздавала трехлитровые банки с огурцами сотрудникам. Нам еще дали какие-то куски земли в поле, где мы сажали картошку и кабачки. Это тоже деталь той нашей жизни, когда в течение пары лет вывезенные домой на зиму овощи были некоей статьей экономии.
Нашими стараниями урожаи ягод – что смородины, что клубники вскоре оказались выше нашей способности их потребления, и мы постепенно стали вырубать кусты смородины, выдергивать клубнику и засеивать травой все большую часть нашего небольшого участка.
Однако за те шесть лет «дачевладения» до нашего отъезда хлопоты на участке стали важной компонентой жизни, и я начала понимать моих молодых сотрудников, чьи родители сделали их дачевладельцами с детства и для которых выходные в летние месяцы были неприкасаемыми.
В последний год мы увидели уже и спелые яблоки (вишневый сад цвел уже пару лет), и, уехав, мы больше всего скучали по даче.
Так сложилось, что в каком-то смысле я всегда была начальником чего-то, начиная с первого класса, когда меня назначили старостой – кажется, потому что я уже понимала письменный почерк и могла помочь раздавать надписанные Дорой Трофимовной тетради.
Когда я через год после окончания института поступила в ОКБ завода (впоследствии названного «Эмитрон»), нас вначале было трое, работающих над выполнением проекта. Ира Мазина работала дольше меня, но ей претила ответственность за что бы то ни было, так что я стала как бы руководить этой малой группой. Очень вскоре мы стали расширяться, и в результате в нашей группе стало десять человек, девять молодых сотрудниц и один мальчишка – электрик.
В МВМИ у меня в подчинении было всего пять человек, работающих на разных приборах, но все равно я была начальник.
В ЦНИИчермете я начинала как организатор и заместитель начальника лаборатории Гуляева, но в итоге заведовала группой, ставшей лабораторией, в которой в момент расцвета было двадцать один человек.
Я постепенно впитывала лучшее от моих начальников, чему старалась следовать всю жизнь:.
От Мириенгофа: жестко требовать высокого качества работы от сотрудников, но брать вину на себя в случае их промашек и быть их защитой от более высокого начальства (этому же следовал и Иофис);
от Иофиса: в случае внутренних конфликтов никогда не выслушивать одностороннюю информацию;
от Рубашова: (в отличие от него) никогда не повышать голос на подчиненных;
Это было не просто копированием, но и выражением моих собственных убеждений. Не все и не всегда было гладко и успешно, за мою долгую жизнь «в начальниках» я уволила трех человек, но только потому, что они действительно плохо и безответственно работали.
С удовлетворением могу утверждать, что у меня никогда не было конфликтов с подчиненными – только с моими начальниками и чаще всего – в результате защиты подчиненных.
Не было (я не допускала) и конфликтов внутри коллектива.
Бесконфликтными были и наши отношения с ведущими металловедами из других организаций, что было основано на взаимном уважении и нашей готовности в любую минуту помочь чем можем.
Я всегда ненавидела бытовавший подход «дашь на дашь» и следовала принципу, услышанному мною от одной замечательной и красивой женщины, профессора Саратовского педагогического института Мары Борисовны Борисовой.
