Я не приняла это всерьез: Эдик Гойзман был профессором Академии Народного Хозяйства, известного центра подготовки и переподготовки высших звеньев администрации, преподавал будущим министрам и их заместителям применение математических методов в экономике, и я не видела там ничего реального для себя.
Однако где-то в июле мне позвонил незнакомый человек, сослался на Эдика, сказал, что набирает людей для нового российско-американского проекта и хотел бы встретиться. Конференция закончилась, и я опять начала мотаться по заводам, собирая подписи под нашими предложениями на новые работы.
Знаменательно, что я не помню, где мы в итоге встретились: в метро, на улице, но мы где-то долго сидели на какой-то скамейке. Звали его Леонид Кельнер, я поняла, что он уехал из СССР очень давно. Он мне рассказал, что несколько лет назад они с Эдиком и академиком Аганбегяном (ректором АНХ) подали заявку на грант по созданию в Москве Инкубатора технологий, и сейчас Американское агентство содействия международному развитию выделило два миллиона на выполнение этого проекта.
Для меня все слова были ребусом, но Леонид терпеливо объяснял, что в связи с коренным изменением экономической ситуации важно дать возможность ученым реализовать свои инновационные идеи, создать малые предприятия для их внедрения. В то же время для успеха таких начинаний нужно научить изобретателей таким основам бизнеса, как составление бизнес-плана, защита интеллектуальной собственности.
На Западе для таких переходных стадий существуют так называемые инкубаторы, где начинающие предприниматели пользуются необходимой консультационной поддержкой, льготно рентуют помещения, пользуются общими факсами и компьютерами.
Планируемый Инкубатор в Москве будет виртуальным, без физического помещения для авторов инноваций, но это должно быть место, где квалифицированные эксперты помогут определить реальность создания соответствующего бизнеса, составить бизнес-план, по возможности найти доступ к начальному финансированию.
В рамках нашего финансирования мы сами сможем выделять гранты до 25 тысяч долларов.
К концу краткого описания стоящих задач Леонид объяснил мне цель нашей встречи:
– Нам понадобятся эксперты в разных областях, мне рекомендовали вас как квалифицированного специалиста в вашей сфере.
Я его перебила:
– У вас не будет проектов в моей области. Я имею дело с большой металлургией, это не сопоставимо по масштабу с малым бизнесом.
– Тогда расскажите, пожалуйста, о себе и своем профессиональном опыте.
Я без всякого энтузиазма перечислила строчки трудовой книжки и, правда, упомянула аспирантов и недавно закончившуюся конференцию.
– Ну и кем вы себя видите в нашей программе?
Я, почти не задумываясь, ответила, пожав плечами:
– Только директором.
Через несколько лет Леонид вспомнил эти мои слова и сказал, что они произвели на него сильное впечатление.
В июле-августе-сентябре ничего не последовало, и я уже и забыла об этой встрече. В конце сентября в моем кабинете раздался междугородний (оказалось, международный) звонок. Звонил Леонид Кельнер:
– Все формальности с открытием финансирования завершены, и мы приступаем к работе. Я принял серьезно ваше предложение, но теперь мы должны провести формальные интервью и получить одобрение вашей кандидатуры в Вашингтоне.
Когда в июле я только упомянула возможность моего ухода, все ужаснулись, а Рита и Галя заплакали. За несколько минут до этого звонка я обсуждала данные, необходимые для представления в Кошице, куда собиралась в очередную командировку.
Я поняла, что уйти из лаборатории я не могу:
– Извините меня, пожалуйста, но я погорячилась, я не могу уйти из лаборатории.
Леонид к этому был не готов:
– А если мы не потребуем вашего ухода из лаборатории, оставив например, пару дней в неделю для работы в ЦНИИчермете?
Я замялась. На самом деле я не представляла себя в другой ипостаси. С другой стороны, возможность слетать из Вашингтона к Мише в Чикаго или к Анечке в Сан-Франциско? Эта перспектива перевесила все колебания.
– Я очень вас прошу приехать в Вашингтон как можно скорее. Назовите даты, и мы закажем вам билет.
У меня уже были запланированы даты встреч в Кошице:
– Можно сделать так, что я полечу к вам через Прагу, а обратно – прямо в Москву? И еще мне нужно приглашение для получения визы.
Мы тогда еще не пользовались электронной почтой, и я не помню, как мы контактировали потом. Словакия уже отделилась от Чехии, и я дергалась всю ночь, когда ехала из Кошице в Прагу, что у меня могут быть какие-то неприятности, поскольку в паспорте не было чешской визы.
В Вашингтоне я впервые узнала, что такое американское интервью для решения о приеме на работу. Приходили разные люди и проводили несколько часов тет-а-тет со мной, задавая бесчисленные вопросы не только о том, что я делала в жизни, но и о том, что бы я делала, если…
