Дольше всех со мной разговаривал некий Пол Вайншел – как я потом узнала, сыгравший ключевую роль редактор гранта, вышедший на пенсию президент многомиллионной технологической компании, начавшей свою историю с некоей идеи четырех инженеров. Помню некоторые детали, когда мои ответы шли вразрез с американской практикой.
– Как вы собираетесь нанимать кадры? В США надо составить описания функций сотрудников (job description), поместить в соответствующих изданиях и затем отбирать конкурирующих претендентов путем интервью.
– Не думаю, что в России это сработает. Я сяду на телефон и буду опрашивать друзей и уважаемых коллег, нет ли у них подходящей кандидатуры, потому что, на мой взгляд, раз мы собираемся иметь дело с деньгами, самое важное, чтобы наши сотрудники были гарантированно порядочными людьми.
Я почувствовала, что мистер Вайншел не готов со мной спорить:
– Проект инкубатора подразумевает, что после окончания гранта, то есть через два года, вы сумеете найти другие источники финансирования для продолжения своей деятельности. Для этого, как минимум, вы должны стать широко известными. В качестве одного из шагов мы планируем в 1995-м году всероссийскую встречу по вопросу инновационного бизнеса. Можете вы гарантировать, что сумеете организовать присутствие на такой встрече ста человек? И как вы собираетесь это достичь?
После пережитой конференции мне было море по колено, и сбор ста человек – раз плюнуть. Я начала импровизировать:
– Сначала мы создадим и распространим информацию о задачах и структуре инкубатора и параллельно соберем данные об имеющейся инфраструктуре в регионах, о центрах и организациях, которые занимаются похожей поддержкой инновационного предпринимательства. Вместе с американскими спонсорами подготовим программу двухдневного семинара с лекциями российских и американских специалистов на какую-нибудь острую тему – например, международный опыт и ключевые задачи поддержки малого бизнеса, основанного на инновационных идеях. Потом подберем привлекательное место для встречи с соответствующей аудиторией и хорошей гостиницей и разошлем буклеты, собирая списки желающих.
Я очень устала от этой говорильни, да еще на английском, и ждала понедельника, когда появится Леонид Келнер, чтобы сообщить ему о своем отказе, а пока (на выходные) полетела в Сан-Франциско навестить Анечку.
Полет был дальний, и мне дали в дорогу почитать документы по гранту. Как я потом узнала, это не был формальный конкурс, когда грант на заявленную тему дают лучшему из конкурирующих организаций. Это был так называемый unsolicited proposal, то есть буквально «незапрошенная заявка», которая показалось столь интересной, что Агентство решило выделить финансирование для выполнения предложенного проекта.
Читать было интересно и мне, задачи проекта выглядели вполне убедительно, но самым привлекательным был раздел о зарплатах сотрудников. Строго по песне «У меня такое впечатление, что ее устроила цена»: меня приятно кольнуло, что зарплата директора была втрое больше моей теперешней. Забегая вперед, я ее считала достаточно высокой, чтобы никогда не поднимать вопрос о ее коррекции за время выполнения программы.
Возможность получения виз без унизительных общений с консулами Посольства США, создававших у меня тягостное чувство, будто я украла у них «ножки Буша», благородная миссия, огромная, как мне казалась, зарплата, плюс я продолжаю работу в Чермете – я дала согласие.
Прямо из Лёниного кабинета я дала первое интервью «Голосу Америки», рассказав про цели и возможности программы и указав телефон моего кабинета в ЦНИИчермете. У меня не было никакого представления, кто в 1994-м слушал «Вражьи голоса», но в течение недели по приезде позвонило несколько человек, из которых двое были авторами очень интересных и далее опекаемых нами проектов.
Нужны были эксперты, способные оценить (и отобрать для предварительной экспертизы) реализуемые проекты и их способность к росту. Решено было для начала иметь их четыре – пять, чтобы помогать и с бизнес-планами. Сашу Трубицина знал Леонид, я привлекла Таню Ляхович, которая потеряла работу, но была очень хорошим инженером в области электроники и вакуумной техники, уговорила перейти со мной Сашу Петруненкова, позже обоих Ефимовых.
И опять началось обычное: поиски помещений, срочный ремонт, оборудование компьютерами и т. п.
В соответствии со сметой гранта предполагались две автомашины и соответственно два шофера. Подход был тот же: у Любы Пантелеевой (сотрудницы моей черметовской лаборатории) муж работал в такси и в новых условиях жизни все труднее ладил с этими условиями. Второй был другом сына Оси Вертлиба, молодой геолог, для которого в те годы в России просто не было работы и который подрабатывал извозом.
Уже и не помню, как мы нашли (кто рекомендовал) главного сотрудника команды – Катю, но она вросла в свои функции секретаря с первой минуты.
Очень скоро к нам потянулись люди, и мы начали учиться на ходу, кому и как мы могли помочь.
Я еще продолжала быть душой и физически в ЦНИИчермете, но там все сворачивалось на глазах.
