Со временем он стал играть существенную роль в опеке Лены Крохиной и Иры Арабей, моих аспиранток, тематика которых отличалась от всего того, что мы делали раньше. На мой взгляд, пришло время думать о его докторской, и я намеренно исключала себя из соответствующих публикаций, чтобы не давать повода думать, что он выполнял эти исследования под моим руководством.
Девочки дошли до защиты их диссертаций, но жизнь повернулась, и Саша вместе со мной ушел в Инкубатор и затем АНХ, ни разу не пожалев о незавершенной докторской диссертации. Он был не просто совершенно нечестолюбив, но и почему-то внушил себе, что он не может быть первым лицом, только вторым. Я внимательно следила, чтобы не затенять его деятельность и делать его жизнь моего неизменного надежного заместителя максимально комфортной. В частности, я всячески способствовала его знакомству с «первыми лицами», будь то академик Аганбегян или Иван Михайлович Бортник, руководители других региональных центров или деятели Правительства Москвы, руководители иностранных фондов. То благоприятное впечатление, которое он по определению производил на всех, способствовало успеху его миссий.
В АНХ он вскоре стал высоко профессиональным экспертом инновационных проектов, но больше ему нравилось преподавать, что он успешно делал в течение многих лет после возвращения из Остина.
Лена Золотарева. Когда кому-либо в первый раз упоминаю Лену Жукову-Золотареву, приходится комментировать неконтролируемую улыбку на лице:
– Это моя первая, любимая защитившаяся аспирантка.
Иначе как «девочка» я ее не называю:
– Ко мне приезжает из Москвы девочка…
Правда, в этом году ей будет 65, но и когда встречаю ее лично, я вижу ее девочкой, которую впервые встретила на распределении физфака МГУ в 1964-м.
Она вышла на работу в мой день рожденья, как, по совпадению, через шесть лет получилось и у Лены Крохиной, тоже выпускницы физфака. Мне было тридцать пять, Лене Жуковой двадцать три. Разумеется, была для меня девочка, потому что я всегда воспринимала себя значительно старше, чем была на самом деле.
Лена прекрасно знала всё про сканирующие микроскопы и ничего про стали, но ее способность учиться и понимать позволила ей уже через год взяться за решение вполне самостоятельной металловедческой задачи. Эта задача была и для меня среди наиболее важных, поэтому мы много времени проводили вместе, вместе ездили в командировки в Липецк и тогдашний Жданов. Вместе открывали новые явления, опубликовали вместе немало статей.
Одним только фактом, что она была моей первой аспиранткой, мое отношение к Лене не объяснить. Она потрясающий по доброте человек, подставляющий плечо раньше, чем кто-то решается просить о помощи. У Ефимовых родился ребенок – Лена приняла на себя поездки на заводы для изготовления и опробования опытных партий, связанных с Сашиными разработками. Олег Якубовский делал диссертацию, работая в то время в другом институте, – Лена задерживалась после работы, чтобы вместе смотреть его образцы в сканирующем микроскопе. Подобные примеры можно продолжать до бесконечности, особенно если я включу сюда же перечень всех ситуаций, где Ленина помощь лично мне была почти решающим фактором – как сверка литературных ссылок в издаваемой книге или помощь с фотографиями в моей докторской диссертации.
Замечательная Ленина особенность – способность мгновенно схватывать и запоминать увиденное даже мельком. Я шутила, что она прошла бы все шпионские тесты, если надо рассмотреть заставленную комнату в течение 30 секунд, а потом описывать, что где расположено. Не раз я разыскивала ее в других городах по телефону из Москвы, чтобы она напомнила мне, куда я убрала ту или иную папку. Получала моментальный ответ:
– Вы ее переложили из книжного шкафа в нижний левый ящик стола.
Мы идем по улице в новом для нас незнакомом городе, идем с вещами и не крутим головой. Говорю:
– Надо бы зайти в гастроном.
– Так мы его прошли, он был в переулке налево.
У нее всегда полно забот, потому что не переставая печется обо всех родных и близких. Мы с Юрой среди близких, и это очень греет.
Саша Борцов. Саша Борцов пришел в лабораторию, окончив МИФИ и был, пожалуй, одним из самых сильных моих аспирантов. И диссертацию сделал глубокую и очень значимую, опубликовав несколько фундаментальных статей, на которые я и сейчас неоднократно ссылаюсь.
Характер у Саши нелегкий. Внутренне он всегда готов к обороне, поэтому первая реакция отрицательная:
– Саша, а почему бы нам не попробовать…
– Нет, это не возможно… (Сто причин.)
Через час:
– Я подумал, это можно сделать, но может уйти месяц.
За обедом того же дня:
– Я придумал, как можно сделать за неделю.
При всем сопротивлении внешним посылам Саша делал многое впереди всяких пожеланий, отличался пониманием необходимости взглянуть на факты с разных сторон, придумывал различные дополнительные эксперименты, делая полученные выводы убедительными и строго доказанными.
