Женя Шур. Женя и моя дружба с ним – особая статья. Он был на три курса старше, сокурсником большинства участников ЭТИСа, но мы с ним познакомились спустя несколько лет после окончания института и начали общаться скорее на производственной почве. У меня было испытательное оборудование, и Жене были нужны какие-то испытания для его аспирантов, потом случились, что мы одновременно приобрели сканирующие микроскопы и вместе оказались на школе по сканирующей микроскопии в Моженке. Потом встал вопрос, как найти профессиональных операторов, и мы организовали совместный поход на распределение соответствующей группы физфака МГУ.
С какого-то момента стали регулярно встречаться и на заседаниях секции металловедов НТО.
Постепенно мы стали дружить домами, а на каком-то этапе контактировать стали и дети, Женина дочь Юля с моим Мишей.
Общность интересов и действий требовала частых контактов и иногда взаимной помощи, и у меня были основания высоко оценить четкость всего, за что брался Женя. Я даже придумала некую единицу обязательности в миллишурах. Ясно было, что целая единица «Один Шур» – величина недосягаемая.
Нам все более интересными становились достижения друг друга, и со временем это переросло во взаимные соревнования. Мы часто цитируем до сих пор, подшучивая: «Делай со мной, делай, как я, делай лучше меня». Это охватывало многое: и издание наших книг, и подготовку докторских диссертаций. Женя шел, как и должно было быть по возрасту, впереди, но я старалась не отставать.
Женя – блестящий организатор, и во многих общих «играх» я с удовольствием выдвигала его вперед, как было с комиссией по фрактографии или с организацией соответствующего семинара в Карпатах.
В отличие от меня, Женя в течение многих десятилетий дружит с одним и тем же большим кругом его однокурсников и даже одноклассников как Генрих Иваницкий. Часть из них я знала и раньше еще по Этису: Пашу Квина, Валеру Порецкого или Арнольда Шарапова, и постепенно получилось, что на банкетах или Жениных днях рожденья я довольно органично вписывалась в их встречи. Вначале я удивлялась, как они ухитряются не надоесть друг другу, встречаясь десятки раз в год, но постепенно поняла, что за столько лет они просто чувствуют себя родственниками.
Многие из них писали и пишут стихи. Таня Шарапова собрала и издала недавно, например, симпатичный сборник стихов, написанных друзьями на дни рожденья Арнольда Шарапова. Там были и Женины. На меня произвели большое впечатление подробные Женины записки в стихах о поездке по Франции.
Храню пару его посвящений мне и, в частности, на предмет моего пятидесятилетия.
Саша (Александр Александрович) Петруненков не был моим учеником. В 1976-м году глубокоуважаемый Мстислав Андреевич Штремель попросил меня помочь его аспиранту с измерениями параметров механики разрушении. Мы сделали что-то и по совпадению поехали вместе с Сашей на конференцию в Киев по физике разрушения, где у меня был доклад.
Некоторые важные Сашины отличия были очевидны с первых минут знакомства. Предельная вежливость, аккуратность в движениях и одежде, доброжелательность, его почтительное отношение к родителям.
Когда я под большим впечатлением от Саши стала пересказывать его достоинства Мише, который был еще школьником, он сначала поджал губы, а потом попросил:
– Спроси у этого Саши, били его в детстве ребята с его двора?
– Почему?
– А представляешь, сколько мам пилило их, указывая Сашу в качестве примера?
Я больше к этой теме не возвращалась. С Сашей мы время от времени виделись. Он уже сдал диссертацию в совет, когда его вдруг призвали в армию, несмотря на жуткую близорукость. Естественно, на него была возложена роль политрука, что соответствовало его честному лицу и огромному открытому лбу порядочного человека.
Нам повезло, что после защиты кандидатской диссертацию в Московском институте стали в 1983-м году он решил перейти в ЦННИчермет к нам в лабораторию. С того времени и до моего отъезда в течение пятнадцати лет мы работали всегда вместе.
С Сашиным приходом работать мне стало значимо легче. Все, за что он брался, он делал «под ключ», исключая необходимость напоминаний и каких – либо опасений о невыполнении в срок. Он был полностью лишен какого-либо цинизма и ко всему относился без скепсиса и с полной ответственностью, будь то проекты или помощь в проведении конференции.
