Все знают ответ на загадку «Длинная, зеленая, пахнет колбасой», однако по жизни ситуация не была смешной. Москва служила транспортным узлом, а далее ряд продуктов попадали в руки счастливчиков «самовывозом».
На всех московских вокзалах отъезжающие несли авоськи с апельсинами. Когда мы ехали в командировки в города, где жили друзья, звонили спрашивать, что привезти.
Юра возил во Владимир сосиски.
Володя Левит попросил:
– Привези сыр.
– Какой?
– Вы, москвичи, зажрались. Сыр он и есть сыр.
Помню, как мы ехали в поезде в Свердловск с Танечкой Шифман (наверно, на защиту их дипломов). Была зима, и мы везли мясо, завернутое в тряпки, промоченные уксусом, чтобы не почернело. Кто-то посоветовал обратиться к проводнице, и она с пониманием и сочувствием открыла нам люк, скатав ковер в коридоре, и мясо счастливо ехало практически в холодильнике. Это был конец 70-х.
Но жизнь была длинная, и, как я любила повторять в трудные минуты:
– Кто доживет, тот многое увидит.
Однако часто вместо одних трудностей приходилось видеть другие.
В масштабе моей длинной жизни еще в 63-м исчезло всё, даже хлеб. Собирая меня в командировку в Саранск, мама тайком вытаскивала по одному предмету одежды, заменяя его очередным батоном белого хлеба. В результате оказалось, что я приехала без платья и юбки, которые мне потом пересылали с проводником, и вынуждена была делать доклад в брюках, что в те годы было не совсем прилично.
В 1980-м мы с Леночкой Жуковой взяли недельный отпуск и поехали в Тбилиси. В первый раз я там была в 1964-м голу на ставшей регулярной конференции по релаксационным явлениям. В ней тогда участвовало всего три девицы, включая меня, возникли контакты. Потом были Сухуми в 66-м, Батуми в 68-м.
На защиту моей кандидатской диссертации в конце 68-го отзыв подписали необычно сразу три человека: кроме директора института академика Фердинанда Несторовича Тавадзе еще и два молодых кандидата: Нугзар Зоидзе и Валико Метревели. К отзыву была приколота записка; «От твоих подруг из Тбилиси». Валико случайно оказался в Москве и был на банкете по поводу моей защиты. К моему удивлению, он не уходил и вроде даже не собирался уходить, когда все закончилось. Мягко подошел ко мне:
– А тебе хватит денег расплатиться? – В этом были все грузины. Зарплата младшего научного сотрудника, правда, плюс иногда некая поддержка от бабушки, но в любом случае постоянная гордая готовность поделиться, показать себя независимым и богатым.
Грузинские коллеги стали настоящими друзьями, но я перестала приезжать в Грузию, поменяв работу и переключившись на другие методы. Когда встречались в Москве или на других конференциях, они приглашали приехать просто так, а потом как-то написали:
– Приезжай, а то приглашать перестанем. По возрасту.
Был 1980-й, мне было уже сорок, я осознала угрозу, и мы поехали.
Наш приезд опекали трое: кроме Нугзара и Валико, примкнувший к ним Димурий Маглакелидзе, с которым Лена познакомилась, когда они с Голованенко были в Тбилиси на очередной конференции металловедов. Он позже приезжал к нам в ЦНИИчермет и участвовал в конференции по чистоте стали в тогдашнем Жданове, где были и мы с Леной.
Каждый день все трое гордо приезжали на своих машинах к нашей гостинице, а потом пересаживались втроем в одну машину к счастливчику, у которого было больше бензина, или сцеживали остатки из неизменных канистр и везли нас показывать окрестности.
Так память устанавливает даты, когда исчез бензин, и по всей стране стояли очереди на заправках.
В те годы «застоя» стал популярным анекдот про «загадки социализма»:
Никто не работает, а план выполняют. План выполняют, а в магазинах ничего нет. В магазинах ничего нет, а холодильники полны. Холодильники полны, а все недовольны. Все недовольны, а голосуют «за».
То, что люди, вопреки всему, ухитрялись наполнять холодильники – правда, но это было до тех пор, пока где-то что-то было, что было можно достать.
В конце 80-х стало все исчезать и в Москве, и мы приходили в наш привычный магазин «Сыры» на Ломоносовском проспекте с вопросом:
– А сыр есть?
Не было и молока, и ответы были понятны по отсутствию очередей.
В 1989 ом мы ездили в Берлин с нетерпением увидеть новорожденного Бенечку, гуляли вокруг дома родителей Вероники в Кёпениге, наткнулись на магазин колбас, подавленные их изобилием. Юра задумчиво произнес:
– Два автобуса из Владимира, и ничего этого не будет.
В 1990-м наши польские друзья Задрожные проезжали из Москвы в Катынь. Отец Ванды погиб в Катыни, и ее включили в состав делегации, которая ехала в Катынь для участия в съемке документального фильма, спонсируемого Анджием Вайдой.
Осведомленные без нашего участия Ежи с Вандой привезли нам какие-то пищевые гостинцы, и мы с Юрой хорошо помним, что кормили гостей их же продуктами, когда они зашли к нам на пути туда, и приберегли остальное, чтобы кормить их на обратном пути.
Было ужасно обидно, что после развала «соцлагеря» кажущееся изобилие в Польше начиналось уже с вокзальных ларьков в Варшаве.
