На глаза ложится повязка. Наверное, тонкий шарфик, немного пахнет духами женскими.
— Я буду завязывать туго и плотно, чтобы ты не подглядывал. Потом я возьму тебя за руку. Буду предупреждать о ступеньках и поворотах.
На губах расцветает усмешка.
Девочка, я этот дом проектировал сам. От и до. Я его знаю вдоль и поперек. Могу вслепую пройти всюду и найти то, что не необходимо. И только если ты не устроила переворот, я найду дорогу без ошибок.
Хотя… Устроить переворот — это полностью в ее духе.
— Вот…
Тонкие пальчики опускаются в мою ладонь. Делаю вид послушного ведомого, прислушиваюсь к происходящему. Ее походка изменилась, постукивание.
— На тебе каблуки?
— Да.
Шелест легкой ткани. Она задевает мои брюки.
— И платье? Или длинная юбка?
— Ты… подглядываешь, что ли?
— Всего лишь прислушиваюсь.
— Да ты просто детектор! Слухач?
— Профессия обязывала отточить навыки.
Поворот, лестница, вереница ступенек.
Слушаю указания Белки и нарочно делаю вид, что оступился, она мгновенно хватается за меня с криком.
— Осторожнее. Не спеши!
Я успеваю пройтись руками по спине и талии. Сверху открыто, ткань тонкая. На спине нет перемычки от бюстгальтера.
Значит, платье.
И под платьем нет половины белья.
Блять, какой я голодный…
И не только еды мой голод касается.
Глава 20
Глава 20
Осло
— Стой. Мы дошли, — немного взволнованным голосом сообщает Белка.
Ее пальцы покидают мою ладонь, слышится звук отодвигаемого стула.
— Все, можешь снимать повязку.
Хочется сорвать!
Как пластырь…
Но я медлю и нарочно неспешно развязываю узел, позволяю шарфику скользнуть вниз и размеренно его на кулак наматываю, потом поднимаю взгляд и…
— Как тебе? — совсем тихо шепчет Белка.
Она быстро-быстро облизывает губы. Пальцы на спинке стула едва заметно дрожат, второй рукой она перебирает складки длинного платья.
Белое платье с серебристыми круглыми штучками. Забыл, как называются. Их много, в них отражается огонь свечей. Белка теребит платье, ткань колышется и смотрится, как блестящая чужая. Серебристая змейка с рыжей гривой…
На стол заставляю себя посмотреть вторым после нее.
Красиво все расставлено, как в ресторане. Толстые длинные свечи в тяжелых подсвечниках расставлены на столе, красиво нарезанные фрукты и овощи разложены по тарелкам, тонкими ломтиками свернуто мясо. Салат какой-то замысловатый. Большая тарелка накрыта блюдом.
Все красиво. Со вкусом. Много стараний вложено.
Еще взгляд цепляется за салфетки, сложенные какой-то птичкой.
Снова перевожу взгляд на блюда.
Черт.
— Что-то не так? — интересуется Белка.
— Нет, — отвечаю медленно. — Все хорошо.
Просто… ради меня так ни разу не старались.
Непривычно.
В груди что-то щекочет, расширяется, сжимается, снова расширяется. Легкие раздуваются, словно кузнечные меха. Конца и края нет, заставляю себя выдыхать понемногу, иначе просто порвет на клочки.
Так. Это просто еда. Может быть, она даже невкусно готовит, стряхиваю с себя несвойственное мне оцепенение.
— Присаживайся, — хлопает по спинке стула. — Я за тобой немного поухаживаю. Будем ужинать.
Даже стул для меня отодвинут…
Я сажусь, Белка опускает на колени салфетку, немного поправляет галстук и, наклонившись, тянется к большому графину, наполненному рубиновой жидкостью. При этом ее грудь ненавязчиво касается моего плеча, тонкие пружинки волос касаются моего плеча. Приятный запах ее тела. Мне нравится.
Хорошо, что на бедрах салфетка, иначе бы было видно, как сильно мне не ровно на контакт с ее телом. Очень неровно. Ширинка бугрится от эрекции.
Край графина звякает о бокал.
— Я не пью.
— Я тоже. Это гранатовый сок.
— Тогда зачем бокал для вина?
— Для атмосферы.
— Ты тоже будешь это пить, — заявляю недоверчиво. — И есть все, что я ем.
Мало ли что она подсыпала или подмешала, пока готовила за закрытыми дверьми. Шаманила там… Кашеварила. Я не видел.
Белка садится напротив, поправляет волосы. Теперь я вижу, что на ней нет белья, платье приятно обтягивает грудь с выделяющимися бусинами тугих сосков. Всего минуту назад соски не торчали.
— Вот здесь тушеный кролик со сливками и овощи на гарнир. Надеюсь, ты любишь кроличье мясо? — приговаривает, накладывая мне на тарелку. — Добавить салата?
— Да.
Все еще жду подвох.
Если она себе наложит и не прикоснется к еде… Белка быстро встает.
— Ты куда?
— Кое-что забыла, я через минуту вернусь.
Из динамиков начинает играть приглушенная, приятная музыка.
— Вот теперь все, — заявляет с широкой улыбкой, присев. — Ты еще ничего не попробовал? Не нравится, как выглядит?
— Думаю, с чего бы начать.
Начни с нее.
— Приятного аппетита, Дан. Давай выпьем за прекрасное начало вечера и… примирение.
— Мы не ругались. Я просто показал тебе, как себя не стоит вести.
— За примирение, — упорно настаивает и касается моего бокала своим. — Кстати, тебе тоже не мешало бы извиниться за то, что сравнил меня с падшей женщиной. Надеюсь, у тебя получится. Очень в это верю. За хороший вечер! — выпаливает тост, умудрившись смешать его с претензией в мою сторону!
